— Оксана, доченька, отдай это мне, — я даже не сопротивляюсь, и отец без труда разжимает мою ладонь и отшвыривает бритву прочь. Затем крепко меня обнимает, прижимая к себе так сильно, что мне становиться трудно дышать….
Я сильно зажмуриваюсь, пытаясь вспомнить, что я чувствовала, когда держала бритву в ладони. Но в голове туман, словно часть моего подсознания нарочно скрывает от меня тайны прошлого. В одном я могу быть уверена, если хотела бы то сделала. И если бы хотела навредить себе, то точно не таким способом. Подобные вещи слишком страшны для меня, я бы не смогла. Выдыхаю и радуюсь, что с этим я, похоже, немного разобралась.
Ах! Это так здорово — быть смелой, уметь смотреть в глаза собственным страхам и обидам. Не отворачиваться от них, а взять их за руку и вести с собой по жизни, суметь принять их, а не прятать. Ведь все равно они никуда не денутся, они только могут заглушить свой голос, если ты докажешь им, что можешь жить счастливо даже с ними. Но я трусиха и еще не могу сделать всего этого. Быть может, если я буду делать это постепенно, шаг за шагом, то у меня получится? О том, чтобы пересилить их полностью я и не говорю. Пока мне это кажется слишком невозможным.
А пока я могу на какое то время закрыться в тихом мире искусства, заниматься творчеством и отбросить в сторону все проблемы напрочь. Спокойная обстановка в институте настраивает на нужный лад, и даже постоянное жужжание болтливых студентов совсем не отвлекает меня от занятий.
— Оксана, мне очень жаль, но нашу встречу в пятницу придется отменить, — голос папы звучит достаточно обеспокоенно и разочарованно, что я не могу ему не поверить. Он позвонил мне еще во время одной из пар, и тогда я его звонок сбросила, чтобы не нарваться на неприятности. Разговоры во время лекций строго запрещены. Во время перемены я вышла на улицу и стою возле института, перезваниваю ему. — Возникли некоторые трудности, это по работе, и все придется перенести, надеюсь, ты не сердишься?
— Нет, это ничего, — довольно спокойно отвечаю я. — Поговорить мы еще успеем.
Если быть честной, то я этому даже немного рада. Разговор явно будет не самым приятным, ведь мне так много нужно у него узнать, и эта маленькая отсрочка дает мне возможность собраться с силами и решить, как именно провести нашу встречу.
— Если ты хочешь, мы можем увидеться сегодня, — предлагает отец, но я тут же отказываюсь. На вечер у меня другие планы. Я все еще зла на него за то, что он утаил от мамы тот неприятный инцидент и совершенно не понимаю в этом его мотивов, и боюсь, что мне нужно время, чтобы остыть, дабы не наговорить ему лишнего.
— Вот и отлично! — соглашается папа, — надеюсь, ты не думаешь, что я избегаю встречи с тобой. Потому что это не так, нам о многом стоит поговорить и о твоей выходке, в том числе, — строго заявляет он.
— Я не думаю, что ты будешь избегать встречи, папа. Все в порядке, и я полностью согласна, нам о многом нужно поговорить, — да мне бы и в голову такое не пришло, я знаю, он никогда бы так не поступил. Но и переводить все стрелки на себя не позволю.
— Тогда до встречи, дочка! Береги себя.
— И ты себя.
Попрощавшись с отцом, я задумчиво уставилась на свой телефон. Мне хочется позвонить Максиму, так хочется, что кончики пальцев начинает покалывать, словно они молят меня набрать его номер. И я поддаюсь, потому что оттягивать этот момент уже просто невозможно. Весь день, вместо того чтобы думать о том, что произошло между мной и родителями, я все равно мысленно возвращаюсь к нему. И даже то, что произошло со мной в центре реабилитации, меркнет по сравнению с тем волнением, что я ощущаю, когда думаю о нем.
— Уже соскучилась? — его голос как всегда приятно растекается по моим венам. Мне нравится его голос. Но с тех пор как я узнала, что именно привело его к этой вечной хрипоте, это еще и отдает соленой грустью.
— Совсем немножко, — лениво протянула я, а сама хищно улыбнулась. — А ты скучал по мне?
Максим засмеялся от моего вопроса, ему уже нравится наша игра в «ответы вопросом на вопрос».
— Всегда, — его голос становится более тихим, превращаясь почти в шепот. Он соблазняет меня, и я это обожаю, мое тело мгновенно реагирует на него каждой своей клеточкой.
— Тогда сегодня вечером, — я тоже перехожу на шепот и вкладываю в слова весь интимный смысл, который хочу ему передать.
— Сегодня вечером, — повторяет Макс, он понимает меня. И я начинаю вся трепетать от предвкушения встречи с ним. На моем лице довольная улыбка, и я чувствую себя счастливой, несмотря ни на что. Снова и снова я удивляюсь тому, как ему удается разогнать тучи над моей головой, даже не пытаясь ничего для этого сделать.
