Галерна полностью

Тетя взяла его на руки, в свои крепкие объятия. В зале для вскрытия никого, кроме них двоих, не было, и они молча уставились на лежавшее на столе тело. Глаза его мамы были тусклые и мутные, без характерного живого блеска – из-за отсутствия в них необходимой жидкости и давления, как теперь было известно Айтору.

– Она такая холодная, – сказал он.

– Так всегда бывает, когда человек умирает.

– Тетя…

– Что?

– Ama уснула за рулем.

– Нет, ama была очень больна, у нее была проблема в одном участке мозга… Послушай-ка, а как тебе вообще удалось сюда попасть?

Айтор выбрался из своей палаты и прошел через всю больницу, пока не нашел маму, – и никто за все это время не остановил его. Его мать работала в этой больнице, и он хорошо ее знал – с тех пор, когда они с отцом приходили встречать маму с работы. Обхватив тетю за шею и прижавшись к ее груди, он краем глаза посмотрел на обнаженное тело мамы. Капля крови, скатившись по его лбу, упала на ее мертвую щеку.

– А почему она не пошла к врачу, чтобы ее вылечили?

– Потому что она не знала, что больна. Смотри, что я нашла. – Тетя Мария Хесус показала ему небольшой металлический предмет с красной рукояткой. – Это швейцарский армейский нож твоего отца.

Айтор взял в руки предмет. Несмотря на свой небольшой размер, он был довольно увесистым. Тетя повела его за собой, и они уходили всё дальше и дальше от тела мамы.

– Пойдем, займемся твоими швами. Не знаю, получится ли сделать так, чтобы не осталось шрамов.

В конце концов Отаменди и Эва были вынуждены отойти в сторону, чтобы пропустить криминалистов. В тот самый момент, когда те вошли в комнату, Айтор Инчауррага предстал перед ними, держа перед собой маленький пластиковый пакет. Внутри него, в какой-то прозрачной жидкости, плавали два глазных яблока.

– Я оставил все собранные и промаркированные улики здесь на столе. А это – глаза покойного. Убийца извлек их у него при жизни и вставил катетер в глазную артерию, в результате чего старик истек кровью. Это и есть причина смерти. На прямых мышцах глаза наложены швы нитью шесть-ноль, а на сводах конъюнктивы – девять-ноль, – сообщил Айтор, протягивая пакет одному из криминалистов. – А это – косточка, с помощью которой в тело был введен тетродотоксин.

Он достал контейнер с уликой.

– Эээ… что за токсин?

– Это яд, соответствующая доза которого полностью обездвиживает жертву. Я обнаружил эту косточку в ступне убитого. Точно такую же я извлек ранее из тела профессора Ольмоса. На обеих косточках имеются надписи. На этой – какая-то последовательность букв и цифр, пока непонятная.

Криминалист открыв рот смотрел на пакет с глазными яблоками и контейнер с косточкой.

– Но как… катетер в глазную артерию? Это же…

– Я предполагаю, что убийца использовал какую-то охлаждающую жидкость в области глаз, чтобы избежать видимых повреждений. Есть специальные аптечные аэрозоли, предназначенные для замораживания бородавок. Возможно, он использовал нечто подобное для предотвращения воспаления – в противном случае на этом участке остались бы очевидные признаки хирургического вмешательства.

– А если не было никаких признаков – как ты догадался, что такая операция была проведена?

Айтор достал свой телефон.

– В некоторых мобильных – как и в моем, например, – объектив и вспышка расположены так близко друг к другу, что позволяют посмотреть сквозь зрачок. Можно осветить внутреннюю часть глаза и увидеть там какую-либо аномалию. В данном случае глазные яблоки были вставлены в орбиты наоборот – правое и левое оказались поменяны местами.

– Они не одинаковые? – спросил Отаменди.

– Нет, их можно различить по расположению оптического нерва и желтого пятна.

– Значит, убийца облажался, – заметил второй криминалист.

– Ничего подобного. Ошибка исключена, – уверенно возразил Айтор. – Глаза были поставлены так намеренно.

– Зачем? – спросил первый криминалист.

– Не знаю, – честно признался Айтор.

– Ну понятно, – скептически произнес первый криминалист. – А можно узнать: как тебе удалось докопаться до этой истории с глазами, если все следы были так хорошо спрятаны?

– Благодаря отсутствию мидриаза, – ответил Айтор. – Как я видел у первой жертвы, Луиса Ольмоса, тетродотоксин вызывает расширение зрачков – то же самое происходит и тогда, когда нервная система перестает функционировать. То есть когда человек умирает. Так вот, у падре Мантеролы все было наоборот – наблюдался миоз зрачков: они были сужены, без ожидаемой реакции. Поскольку яд, очевидно, был один и тот же, следовало внимательнее изучить несовпадающие симптомы. Тут у меня появилась идея посмотреть внутрь зрачков. А когда я заметил несоответствие в расположении оптических нервов и желтых пятен…

– Ладно, – прервал его первый криминалист. – Все замечательно. А теперь этим будем заниматься мы. Вы можете уезжать. Кстати, где, ты сказал, находятся остальные улики?

– Вон там.

– А фотоаппарат?

– Карта памяти лежит вместе с уликами.

– Но сам фотоаппарат…

– Я тебе его не оставлю.

– Нам велели изъять у вас все.

– Фотоаппарат принадлежит Институту судебной медицины, я не могу отдать его тебе.