– Знаешь что? Каждый раз, когда я иду в лабораторию, мне нужно взять с собой кучу всяких вещей. Без этого никак. – Эва снова заговорила, предварительно затянувшись своей сигаретой. – Блокнот, бутылка воды, пенал, зарядка для мобильного, ноутбук… Многое из этого есть в лаборатории, но для меня собирать сумку – своего рода ритуал.
Айтору пришлось окончательно отвлечься от своих мыслей, чтобы слушать.
– Меня успокаивает, когда все эти вещи со мной, – у меня возникает ощущение, что я выхожу из дома более подготовленной. Хотя в действительности это не так. Обычно мне не приходится использовать все эти вещи – я просто чувствую себя с ними более уверенно. У тебя бывает такое?
– Не знаю, не думал об этом.
На самом деле, конечно, думал, но не хотел признаваться в этом. Он уже и так продемонстрировал достаточно своих слабостей за несколько часов их знакомства. У него тоже были свои ритуалы: от упорядочивания по размеру всех инструментов до разглаживания простыней на каталках в морге, чтобы на них не оставалось ни единой складки.
– Надеюсь, когда-нибудь я все же смогу выйти из дома, просто сунув руки в карманы. Это будет означать, что мне не нужны больше никакие дополнительные подкрепления, чтобы чувствовать себя уверенно.
Айтор не мог понять, зачем Эва ему все это рассказывала: возможно, хотела таким образом его поддержать или просто изливала ему душу. Он не знал, что думать о ней и ее откровениях, но у него сложилось ощущение, что слова девушки были правдой и все это было ей очень важно. Ее карие глаза выжидающе смотрели на него, а полные губы вытягивались, словно для поцелуя, выпуская дым.
– Возможно, в этот день тебе станет очень скучно, – наконец произнес Айтор.
Может быть, именно эта «мания», или потребность быть всегда наготове, привносила энергию в их повседневную жизнь. Вероятно, если однажды они отправятся на работу без всякого беспокойства – это будет означать, что место энтузиазма в их душе заняла скука. Возможно, ему бы и хотелось этого – отправиться когда-нибудь в Институт судебной медицины, не испытывая постоянной тревоги. Однако подобная перспектива казалась ему практически нереальной.
Аспирантка пожала плечами.
– Знаешь, у меня обнаружили выдающиеся способности, когда я училась в школе.
– Правда? И каково это? – спросил Айтор.
– Учителя меня так боялись, что позволяли мне на уроках читать что угодно и заниматься чем-то своим, – ответила Эва. – Но вообще это было скучно.
– У меня нет никаких выдающихся способностей, серьезно. Скорее наоборот – мне часто бывает трудно в чем-то разобраться, – сказал Айтор. – Я беру упорством.
– Ну, я необ этом,– произнесла Эва и сделалa паузу.– Понимаешь… не хочу, чтобы мои слова звучали как надпись на кружке Mr. Wonderful[10], но я должна сказать тебе кое-что: мнение других людей и истина могут не иметь между собой ничего общего.
– Извини, я что-то потерял нить.
– Тебя отстранили от дела, – пояснила Эва. – Но это не значит, что ты сделал что-то неправильно.
– Ну да… – протянул Айтор, все же не до конца понимая. – Могу я задать тебе один вопрос?
– Конечно.
– Абсурдный, – предупредил он.
– Тем лучше.
– Это сделала ты? – спросил Айтор.
– Что сделала я?
Эву, казалось, забавляла эта игра.
– Это ты убила Луиса Ольмоса и падре Мантеролу?
– Ты спрашиваешь это всерьез? – задала встречный вопрос Эва.
– Да.
Лицо аспирантки приобрело мягкое выражение, она изогнула брови и посмотрела на Айтора почти с нежностью. Или, быть может, с жалостью. Для него это было слишком, ему хотелось поскорее скрыться от всех, забраться дома в свою постель и проснуться в следующем году.
– Дай мне свой телефон на минутку, – сказала Эва.
Айтор удивился, но протянул аспирантке мобильный.
– Когда все утрясется, позвони мне, если будет желание поболтать. – Эва Сан-Педро записала свой номер в телефонную книжку Айтора.
Снаружи началось какое-то шумное движение, привлекшее внимание их обоих. Сначала они увидели, как из церковной пристройки вышел комиссар Рамирес в сопровождении двух своих помощников: он сел в черный служебный автомобиль и тотчас уехал, оставив позади всю суету подчиненных. Полицейский Отаменди поднял сигнальную ленту, чтобы машина могла проехать. Вскоре из пристройки вышли вместе инспектор Эчеберрия и судья Арреги: обменявшись несколькими словами, они разошлись в разные стороны. Айтор видел, как криминалисты вынесли носилки с черным мешком и погрузили их в стоявшую у входа скорую помощь. Это было тело падре Мантеролы – его собирались отвезти в Институт судебной медицины. На площади не было никого, кроме полицейских и санитаров, но в некоторых окнах виднелись любопытные лица местных жителей, проснувшихся от шума на улице. Айтор также проследил взглядом за толстым черным чемоданом, в котором уносили все собранные им образцы и улики, и спросил себя: когда ему доведется теперь вновь делать вскрытие? Ирурцун вышла из дома вместе с Льяреной и Гомесом, и все они направились к Отаменди.
– Извини, Эва, я скоро вернусь, – поспешно произнес Айтор, выходя из машины.
– Не беспокойся, я пока посижу тут, обдумывая новые преступления.
