Подобные случаи бывали на Руси и прежде, и тогда немощные князья искали себе подходящих преемников-соправителей, как правило из числа своих близких родственников, нарекая их сыновьями. В 1151 г. престарелый киевский князь Вячеслав Владимирович обращается к своему племяннику Изяславу Мстиславичу: «Сыну! Богъ ти помози, оже на мене еси честь возложилъ, акы на своемъ отци. А я пакы, сыну, тобе молвлю: я есмь оуже старъ а всих рядовъ не могу оуже рядити. Но будеве оба Киеве. Аче на буде который рядъ или хрестьяных, или поганыхъ, а идеве оба по месту. А дроужина моя и полкъ мои — а то буди обою нама, ты же ряди. Аче кде на будетъ мочно обеима ехати а оба едеве, пакы ли, а ты еди с моим полкомъ и съ своимъ»[2240].
Через три года, в 1154 г., уже после смерти Изяслава Вячеслав с теми же словами обращается к его брату Ростиславу: «Сыну! Се оуже въ старости есмь а рядовъ всих не могу рядити. А сыну, даю тобе, якоже брат твои держалъ и рядилъ. Тако же и тобе даю, а ты мя имен отцемь и честь на мне держи, якоже и брат твои Изяславъ честь на мне держалъ и отцемь имелъ. А се полкъ мои и дроужина моя, — ты ряди»[2241].
Всего случаев княжения в одной земле-волости двух соправителей (иногда даже имевших свои столы в одном городе) историки насчитывают немало. Б. А. Рыбаков говорит о шести таких случаях, П. П. Толочко прибавляет к ним еще один[2242]. Все они относятся к XII в. Впрочем, недавно Η. Ф. Котляр предложил начинать историю соправительства с конца XI в., с «дуумвирата Святополк — Мономах»[2243]. Более основательным представляется подход А. П. Толочко: исследователь признает только три случая соправительства в Киеве, когда были соблюдены все надлежащие формальности, — Изяслава Мстиславича и Вячеслава Владимировича, Вячеслава Владимировича и Ростислава Мстиславича, Святослава Всеволодовича и Рюрика Ростиславича, — эти случаи он квалифицирует как «законное», а прочие как «фактическое» соправительство[2244].
Данное явление получило в литературе специальное определение «дуумвирата» или «диархии» как особой формы организации княжеской власти, вызванной к жизни политическими условиями своего времени[2245]. Не всеми современными исследователями признается существование дуумвирата как устойчивой системы организации государственной власти[2246]. Тем не менее, нельзя, на наш взгляд, отрицать фактов соправительства князей в Киеве, ставшего одной из характерных черт политической истории Руси второй половины XII в.
Попробуем выделить наиболее характерные признаки «диархии»:
1) непосредственной причиной обращения к ней является обострение политической ситуации, вызванное борьбой за княжеский стол нескольких сильных соперников;
2) формальное «старейшинство» одного из соправителей и реальное управление, как правило, в руках другого;
3) использование терминологии семейного родства в отношениях между соправителями — «отец» и «сын», — подчеркивающее формальное превосходство первого, старшего по возрасту;
4) соправителями «старейшего» князя становились только владетельные князья, сами правившие в какой-либо земле и обладавшие значительной политической и военной силой;
5) после смерти «старейшего» князя его единственным законным преемником становился младший («сын»), соправительство прекращалось.
Нетрудно заметить, что все эти общие определения вполне соответствуют политической ситуации, складывавшейся в Галиче на исходе княжения Мстислава. Стареющий князь склонялся к решению передать стол Даниилу: «…наипаче хотящю дати Данилови»[2247]. Видимо, между ними существовала и какая-то договоренность на сей счет, — Мстислав явно пытался загладить свою вину перед Даниилом, когда впоследствии говорил ему: «Сыну! Сгрешивъ, не давъ тобе Галича, но давъ иноплеменьникоу Соудислава льстьця светомъ»[2248]. Нельзя считать случайностью и то обстоятельство, что, еще оставаясь галицким князем, Мстислав предоставляет Романовичу оборону Галицкой земли от венгров и поляков (1227 г). С этой задачей молодой князь успешно справился, имея под своей рукой, в том числе и галицкий полк, о чем судим по участию в боевых действиях воеводы Глеба Зеремеевича[2249].
Уступая часть полномочий Даниилу, Мстислав при этом не собирался покидать пределов Галицкой земли и отказываться от своих княжеских прав[2250]. Отдав Галич, он хотел «взять» себе Понизье, что и сделал впоследствии[2251]. А когда все-таки был вынужден покинуть пределы Галичины («оттоудоу иде к Торьцкомоу»), то стал звать Даниила к новой войне за Галич, предлагая в случае успеха совместно управлять Галицкой землей: «Аще Богъ дасть его нама, ты возми Галичь, а азъ Понизье»[2252].
