Нельзя сказать, что названные бояре служили какому-то определенному князю и благодаря этому занимали высокое общественное положение: мы видим их то с Игоревичами[2191], то с венгерским королевичем Коломаном[2192], то с Даниилом[2193], то с Мстиславом[2194], то с другим королевичем Андреем[2195], наконец, опять с Даниилом[2196], — т. е. с тем правителем, которого в данный момент поддерживала община. Менялись князья, но на протяжении многих лет неизменным оставалось политическое положение бояр, если таковые сохраняли доверие и поддержку общины.
Было бы большой ошибкой видеть в боярах, подобных Судиславу Бернатовичу и Глебу Зеремеевичу, каких-то изменников, отщепенцев, противопоставивших себя галичанам в стремлении дорваться до власти. Приняв сторону королевича Андрея, они сумели убедить и галичан в необходимости такого выбора, доказав им свою правоту с той же очевидностью, как то было сделано на переговорах с Мстиславом Иначе нельзя было добиться от горожан поддержки нового князя, не говоря уже о самом принятии его на галицкий стол. Такая поддержка была особенно необходима в условиях, когда на галицкое княжение имелось сразу несколько сильных претендентов. И такая поддержка, несомненно, была реальным фактом: Андрей благополучно княжил в Галиче не один год. Когда же в 1230 г. Даниил Романович, улучив момент, попытался выбить его из города, то встретил вооруженный отпор галичан — «Галич затворился» перед ним, после чего «галичане и угры» вступили в бой с войском Даниила и вынудили его отступить. И только получив сильное подкрепление с Волыни и собрав войска мятежных галицких «пригородов», Даниил «обседе в силе тяжьсце» стольный град и таким путем принудил «изнемогших» галичан сдаться[2197]. Не каждый галицкий князь мог рассчитывать на такую поддержку горожан. Предшественник Андрея Мстислав Удалой не имел и малой доли этого и по популярности заведомо проигрывал своим основным конкурентам — Даниилу и Андрею, — вот почему он безропотно уступил последнему галицкий стол.
Негативное впечатление, невольно возникающее в ходе знакомства с обстоятельствами галицкого княжения Мстислава, исследователи склонны объяснять недружественным отношением к князю летописца, намеренно создававшего его нелицеприятный образ. Так, В. Т. Пашуто писал: «…внимательно просмотрев текст Ипатьевской летописи, относящийся к 1205–1229 гг. и выбрав материал, характеризующий деятельность Мстислава Удалого, мы без труда убедимся, что имеем дело с автором (сводчиком), не дружественным галицкому князю»[2198]. Η. Ф. Котляр признает таковым летописца Даниила Галицкого, а известия за 1219–1228 гг. группирует в особую Повесть о собирании Даниилом волынской отчины[2199].
Исследованиями Б. А. Рыбакова такой взгляд поставлен под сомнение, так как в тексте Ипатьевской летописи, относящемся к периоду галицкого княжения Мстислава, сохранились также свидетельства совсем иной политической направленности, которые ученый считает элементами летописания самого Мстислава, оказавшимися в летописании Даниила Галицкого, благодаря родственным отношениям этих князей[2200]. К более взвешенному выводу, на наш взгляд, приходит Π. П. Толочко: «Анализ статей Галицкой летописи за 1218–1228 гг., с их своего рода двойной экспозицией, не оставляет сомнений в том, что перед нами не отдельная и самостоятельная авторская повесть…, а соединение двух летописей — Мстислава Удалого и Даниила Галицкого»[2201]. Все это значит, что предвзятость летописи в отношении Мстислава Мстиславича не следует преувеличивать, и его в целом негативная характеристика имела под собой вполне реальную основу, будучи обусловлена объективными обстоятельствами. Главное из них — неприятие этого князя галичанами, городской общиной.
Причин для неприязни галичан к Мстиславу, по-видимому, было несколько. Этот князь не был призван горожанами, а сам «добыл» галицкий стол. Мстиславу предложил занять его малопольский князь Лешко[2202], до этого он просил город у венгерского короля[2203], затем добивался союза и помощи киевского князя Мстислава Романовича, прибыв к нему из Новгорода[2204], и ходил на Галич вместе со смоленским князем Владимиром Рюриковичем и полоцким князем Васильком Борисовичем[2205]. Таким образом, Мстислав в борьбе за галицкий стол делал ставку на помощь внешних сил, а не на поддержку горожан, и вокняжившись в Галиче, он занял место, предназначаемое горожанами другому князю — Даниилу.
