Сейчас было примерно десять вечера, а в лесу довольно-таки темно. И жутко. Особенно когда идёшь один с обычным ножом наперевес. Я снова был голоден, поэтому схомячил по пути ещё две печенюшки, и уже через пятнадцать минут вышел из леса.
Вы когда-нибудь бывали в пустыне? Если нет, то я объясню, каково это, хоть она и была очень маленькой, но из-за неровной почвы вдалеке не было видно поста, и казалось, что эта пустыня не тянется в пару километров, а вот в пару сотен километров — вполне вероятно. Днём здесь было бы адское пекло, по телу стекали бы литры пота и постоянно было бы сухо во рту. Из-за прямых лучей солнца было бы не так просто осматриваться, глаза просто болели бы от подобного. Но сейчас ночь. Небо тёмно-синее. Были отчётливо видны тысячи звёзд. И тишина. Убийственная тишина. Её нарушали разве что мои собственные шаги, но и те были негромкими. Хотя кеды частенько скользили по песку и уже доверху заполнились им внутри, что было малость неприятно и неудобно. Но в остальном — красота.
Когда я поднялся на песчаный холм, то даже смог увидеть маленькую точку вдалеке — пост. Затем я покрутил головой, ища хоть какой-то намёк на присутствие здесь Уды или Мари. И было бы неудивительно, если бы я их здесь не обнаружил, но справа от меня двигались какие-то небольшие тени. Была видна даже неяркая грязно-оранжевая точка фонарика Уды. Я сорвался на бег, направляясь в сторону теней. И было бы дважды неудивительно, если бы люди, которых я заметил, оказались бы вовсе не теми, которых я искал. Но это были они. Я слышал голос Уды. Он склонился над чем-то небольшим — предположительно, над тем самым ящиком — и, услышав, что кто-то приближается, обернулся.
Я смотрел не на Уду. Я смотрел на Мари. В её руке откуда-то появилась ножовка, а лицо разорвала широкая улыбка. Она меня не заметила и занесла руку для удара.
— Уда, беги!!! — выкрикнул я, бросая последнюю бомбу в их сторону.
Мари опешила, не поняв, что произошло, а Уда, держа что-то в руке, автоматически побежал в сторону. И, то ли бомба оказалась бракованной, то ли наоборот должна была вести себя таким образом, но она начала бешено крутиться на песке, выпуская дым и быстро разгоняя его во все стороны. Ветра не было. Я и Уда были достаточно далеко и продолжали отходить назад, тогда как Мари, не зная, с чем столкнулась, лишь попятилась спиной вперёд. К моему счастью, я удостоился услышать её крики и истошные вопли, прежде чем дым развеялся — а произошло это не скоро, показывая нам обезображенное тело девушки, распластавшееся на песке. На самом деле, это даже не было похоже на тело, а, скорее, напоминало фарш. Больше всего мне доставило удовольствие её искажённое болью лицо. Правда, дырявая кожа, которую словно вывернули наизнанку, вытекшие глаза и размягчённые кости едва ли позволили узнать в этом месиве человека.
Осталось 8 игроков
Остался 1 Подкидыш
— Я же говорил! — придя в себя, налетел я на брюнета с обвинениями. — Точнее, не говорил, а думал… Но это не важно! Я знал, что с ней что-то не так, а ты… Мудак! Тупой мудак, который не стал меня слушать! Она тебя только что чуть не зарезала ножовкой!
Уда, мягко говоря, завис. Но я, подойдя к нему вплотную и схватив его за ворот толстовки, начал трясти и буквально кричать:
— Ты — тупорылый припизднутый на всю голову осёл! Понял?! И я тебя не боюсь, хоть убей! Но пойми кое-что важное: ты тут не главный, пока не победил в игре. И никто не обязан выполнять твои приказы! А я выполнял. Так мог бы и ты сделать милость — хотя бы выслушать меня, прежде чем приходить к какому-то решению? Ты же хрен знает сколько не спал, ты плохо ел, много дрался и, в конце концов, ты просто Устал! Ты не можешь думать за двоих!
Я бы и дальше продолжал осыпать брюнета претензиями, пусть даже в голове проскакивали мысли о том, что он в любой момент мог меня ударить или, наконец-то, зарубить. Но нет. Он поступил иначе. Парень, словно потеряв опору, завалился на меня, положив голову на плечо, и несмело обнял. Теперь пришло время зависнуть и мне на пару минут.
— Тебя мои слова явно не обрадуют, но я всё же скажу: заткнись, Тэру, — едва слышно выговорил он, прижав меня к себе сильнее и потеревшись носом об мою шею.
Я не понял, надо ли было мне продолжать выяснять отношения или же успокоиться, но Тсуметай помог мне с этим определиться:
— Мне… стоило тебя выслушать.
Ну всё. Колени затряслись, лицо приобрело багровый оттенок, а сердце застучало быстрее. Я окончательно растаял.
Да нихера подобного!
— Вот именно! Надо было! Какой же ты… ублюдок!
— Не увлекайся, я не могу быть милым слишком долго, — спокойно проговорил Уда, даже не думая отпускать меня не смотря на мои брыкания и крики. Где-то я подобную фразу уже слышал…
— Не сможет он, — фыркнул я. — Да чтоб ты… Да чтоб у тебя… О господи, да пошёл ты! — выплюнул я беззлобно, обняв парня в ответ.
