— Может, ты всё-таки выйдешь, ненормальный? — раздался приглушённый голос Уды, а затем до меня донёсся запах табака. Он ещё и курит в моей квартире?! Вот сволочь!
— Сам ты ненормальный! — вскрикнул я. — Ты умер — вот и веди себя, как мёртвый!
— Я не умер, дебил, — послышалось недовольное фырканье парня. — Выходи…
— Ни за что!
— …или я дверь выдолблю.
— У тебя… у тебя сил не хватит! — неуверенно заявил я.
— Хочешь это проверить? Вытаскивай свои кости сюда, пока я тебе не помог!
— Что тебе нужно от меня, чёртов зомби?! — почти взвизгнул я, начиная паниковать. — Уходи… Нет, серьёзно, уходи… Я не хочу тебя видеть…
— Ты там ширнулся чем-то, что ли? Вылезай, блядь!
— Ты, твою мать, умер! — проорал я, чувствуя, как по щекам начинают течь горячие слёзы.
Уда, видимо, услышав, как я всхлипываю, вздохнул и продолжил уже сдержаннее:
— Ты же прочитал письмо Грея? Значит, должен знать правду. Прекращай ныть и выползай.
— Нет!
— Ты…
— Уходи!
— Ну всё! — прошипел парень, а следом раздалось всего два шага и какой-то странный звук. Как если бы Уда взялся за ручку, например. Следом дверь, ведущая в ванную и выступающая единственным реальным препятствием между мной и этим психопатом, была без труда открыта. — Ты забыл запереть её, — объяснил брюнет, слегка ухмыляясь, глядя в мои широко распахнутые от удивления глаза.
— Да?..
— Да.
— Неловко получилось…
— Ты всегда тупишь, когда паникуешь.
— Не правда!
— Правда. И что ты здесь устроил, скажи на милость? — вздёрнул парень бровь, взирая на весь тот ужас, который должен был помешать Уде пробраться внутрь — хотя он и не торопился, видимо, всё ещё надеясь, что из помещения я выйду всё-таки сам.
— Я построил крепость, — ляпнул я первое, что пришло в голову.
— Мм, — без интереса протянул брюнет. — Так ты выходишь? — удостоверился он.
— Нет!
— Заебись, — зло рявкнул Тсуметай, захлопнул дверь и куда-то направился.
Я сидел в ванной ещё минут десять, прежде чем смог успокоиться, более-менее осознать происходящее и начать интересоваться тем, чем же занят Уда. Он всё ещё находился в моей квартире — это я понял благодаря отдалённому шуму, доносящемуся из глубин моего дома, — однако выйти из убежища я решился далеко не сразу. Точнее, я делал это очень медленно и осторожно: сначала потихоньку разгрёб завал у выхода из ванной, затем выглянул в коридор с видом истинного шпиона, после — ползком прокрался в зал и понял, что парень находится на кухне и, кажется, уничтожает мои запасы еды!
— Эй, это не твоё, не смей трогать! — осмелев, буквально наехал я на брюнета.
— Я тебе не «Эй», — угрожающе выговорил Уда, поворачиваясь ко мне, а затем с удивлением застыв. — Ты долбоёб?
— В смысле?
— Решил собой полы помыть?
— Тебе вообще какое дело? Я в своей квартире нахожусь — что хочу, то и делаю! — возмутился я, поднимаясь на ноги и отряхивая свободные серые бриджи от собранной мной пыли.
— Действительно, — без интереса фыркнул парень, облокотившись на подоконник и уплетая яичницу.
Он сам её приготовил?.. Желудок, цыц, не время!
Я смирился с тем, что придётся терпеть его компанию — в смысле терпеть? Да я до жопы рад, что он жив и что он тут, но надо же повыёбываться! — и стал рыться в шкафчиках в поисках заварки для чая.
— А ты подрос, — хмыкнул Уда, заставив меня вздрогнуть и замереть.
— За полгода-то, — зло усмехнулся я, доставая с верхней полки небольшую картонную коробку.
— Ну и чего ты злишься?
— Чего я злюсь? Чего я злюсь?! Я? ЗЛЮСЬ?! — и меня понесло. — Мне сказали, что ты мёртв! Я оплакивал тебя, ночами рыдал в подушку и думал о том, что до конца своих дней дрочить буду только на тебя, потому что влюбился, как идиот, а ты… А ты жив! И тебя не было полгода, урод! Я же чуть с ума не сошёл! — едва снова не разревелся я, схватившись за футболку в области живота. Старый шрам заныл, заставляя немного нагнуться вперёд.
Уда с минуту с интересом смотрел на меня, отложив тарелку в сторону, прежде чем невозмутимо спросил:
— И?
— Ты издеваешься? — задохнулся я от возмущения, чувствуя, как кулаки зачесались.
— Оу, не советую, — расплылся парень в улыбке, поглядывая на мои ладони. — Ты же знаешь, что я тебя быстро завалю.
— Давай проверим!
Конечно, я знал. Но я был очень зол. Это «И?» вышибло из меня все остатки самообладания, я даже не помню, как бросился на Уду! Зато в памяти отлично отложился тот момент, когда Тсуметай без труда уклонился от удара, схватил меня за запястье и заломил мне руку, придавив меня грудью к подоконнику. Перед носом издевательски маячила тарелка с яичницей.
Я брыкался ещё несколько минут, выкрикивал оскорбления и мат в адрес Уды, потом снова пускался во все тяжкие и начинал хныкать, а потом снова бесился и пытался вырваться. Брюнету этот концерт истеричек, видимо, надоел, поэтому вскоре он отпустил мою руку, дал мне возможность выпрямиться и развернуться, и прижался ко мне вплотную, поцеловав.
