Письмо, оставленное Нортоном, может, несмотря на неподсудность Коркорана закону, бросить пятно на его имя. Но разве он боится пятен? Он принял завещание лорда Чедвика и плевал на все разговоры. Он готов был и на обнародование последнего письма самоубийцы. Однако, хоть отец Доран и не находил повода для двойного поведения мистера Коркорана, он решил проверить свои подозрения.
— Наверное, вы правы, Коркоран. Между лёгким и истинным надо выбирать истинное, как бы трудно это ни было. Расскажем все, как есть.
К его изумлению, Коркоран тут же вынул из внутреннего кармана записку и протянул Дорану.
— Покажите это полиции и милорду Лайонелу. Скажите графу, чтобы вызвал коронёра. Надо уточнить, может, сестра захочет, чтобы он был упокоен без отпевания в каком-то семейном склепе? Хотя не удивлюсь, если она и подлинно согласится зарыть его при трёх дорогах, — насмешливо пробормотал он. Глаза его искрились, он снова смеялся.
Чёрт бы побрал этого Гамлета! Доран попал в собственную ловушку. Он не хотел причинять боль несчастной сестре Нортона, но Коркоран проявлял трогательное равнодушие к судьбе очередной Офелии. Почему?!
Неожиданно Доран вспомнил, что мельком видел девичье платье около двери мистера Коркорана в памятную ночь появления призрака. Кристиан должен быть весьма низкого мнения о мисс Нортон, чтобы желать ей неприятностей, связанных с оглашением неприглядных обстоятельств смерти брата. Он хотел, чтобы она уехала? Но ведь если и не объявлять о причинах смерти Нортона, представив её несчастным случаем, это всё равно вынудит сестру Нортона покинуть Хэммондсхолл. И Коркоран не может не понимать этого. Что же руководит им?
Внезапно в памяти Дорана всплыла фраза Коркорана у трупа: «А то ведь замуж не возьмёт никто…» Господи… Уж не отдалась ли глупышка Коркорану? Не на это ли он намекнул? Но зачем намекать о подобном? Он умён, это бесспорно, а таких жалких тщеславных ошибок умный человек не совершает. И ему ли самоутверждаться, Господи? Ведь при его едином слове, чёрт возьми, любая потеряет голову, стыд, честь и раздвинет ноги! А, впрочем, чего он гадает?
Доран резко проронил:
— Я могу задать вам один вопрос, мистер Коркоран, как джентльмен джентльмену?
Тот бросил на него удивлённый взгляд и лениво почесал запястье.
— Почему так официально? Мне помнится, вы называли меня Кристианом, Патрик.
— Хорошо, Кристиан. Мне нужен ответ благородного человека. — Он напрягся. — Мисс Нортон… ваша любовница?
Коркоран окинул Дорана ироничным взглядом, на миг опустил веки, потом, глядя прямо в глаза священнику, улыбнулся.
— Одна из величайших трагедий людского бытия, дорогой Патрик, состоит в том, что фундаментальные понятия человеческой этики находятся в неразрешимом противоречии между собой. Понятие nobless, благородство — противоречит veriti — истине. Nobless oblige, благородство обязывает, но обязывает лгать. И потому порой, сказав правду, рискуешь перестать быть джентльменом, а солгав по-джентльменски, утрачиваешь право именоваться честным человеком. Что мне предпочесть — тоже гамлетовский вопрос — быть или не быть… джентльменом? — Коркоран весело расхохотался, но заметив потерянный взгляд отца Дорана, продолжил, — к счастью, в данном случае я могу ответить на ваш вопрос правдиво, Патрик, и — не перестать быть джентльменом. Мисс Нортон не является моей любовницей.
Он жестоко усмехнулся и уточнил.
— Ей просто не дали возможности ею стать.
— А то, что я тогда видел тогда… Это она выбежала из вашей спальни?
Мистер Коркоран реагировал на разоблачение тайны Призрака Хэммондсхолла безмятежно и лениво.
— То, что вы видели — такая же загадка для меня, как и для вас, Патрик. Я вошёл в спальню — и обнаружил там мисс Нортон. Не успел я даже в должной мере удивиться этому обстоятельству, как влетел её братец и вцепился ей в волосы, благо, было во что вцепиться. Они катались по полу и орали друг на друга. Он звал её шлюхой, она его… ну, это труднопроизносимо для джентльмена. Не могу повторить. Я старался быть любезным и попросил их — время было за полночь — покинуть мою спальню и выяснить свои, видимо, весьма непростые отношения в другом месте. Только они исчезли, на шум прибежали лакеи. Что оставалось делать джентльмену? Быть джентльменом. Nobless oblige. Я и сочинил историю про призрак. Но мисс Нортон не стала моей любовницей и не могла ею стать: её братец не дал бы ей такой возможности. Это, разумеется, помимо всех прочих обстоятельств.
— Каких? — не подумав, брякнул Доран и тут же прикусил язык.
Однако ему с готовностью ответили.
