В эту минуту появились милорд Лайонел и его гости. Тело принесли на носилках и поставили на террасе. Стэнтон выглядел порядком ошарашенным, но, в общем-то, довольно спокойным, остальные джентльмены имели вид несколько жалкий, мистеру Кэмпбеллу стало плохо, мистер Морган был чем-то перепуган, но внимательно всматривался в лицо мистера Коркорана.
Мисс Стэнтон в ужасе смотрела на изувеченный труп и тихо плакала. Мисс Нортон, подавленная и мрачная, не поднимала глаз от земли, кажется, вовсе не слыша успокоительных увещеваний Софи Хэммонд, которая, однако, совсем не выглядела испуганной, глаза её сияли. Никто не слушал и льющейся потоком болтовни мисс Морган о том, как она потрясена случившимся.
Отец Доран поспешно отвёл милорда Хэммонда в сторону и что-то тихо сказал ему, и лицо графа помрачнело на глазах. Наконец его сиятельство обернулся к мистеру Коркорану и поманил к себе.
Губы старика тряслись, руки дёргались.
— Кристиан, мальчик мой, это всё ужасно. Патрик говорит, что всё можно скрыть. Я бы предпочёл обойтись без скандала.
Коркоран пожал плечами и заверил дядю, что сложившуюся ситуацию надо разрешить так, чтобы она не сказалась пагубно на его здоровье. Все остальное — не имеет значения. Он уже предоставил отцу Дорану право принять любое решение и выразил готовность к нему присоединиться.
— Этому несчастному юноше уже не помочь, скандал погубит репутацию его сестры и не сделает чести твоей кузине Софи — ведь это её гости, — со странной робостью проговорил милорд Лайонел.
Мистер Коркоран мягко склонил голову.
— Согласен, милорд. Злополучный юноша стал жертвой
Лицо милорда Хэммонда просветлело. Он облегчённо вздохнул.
Прибытие представителя власти никого всерьёз не обеспокоило. Бедняга просто любовался окрестностями болот и не заметил, как нога соскользнула по мокрой траве. Горе, конечно, но что поделаешь?
Мисс Нортон предстояло теперь направиться в Лондон. За ней на телеге в наспех сколачиваемом в конюшне гробу в последний путь должен был двинуться мистер Стивен Нортон. Заключение следствия позволяло похоронить его со всеми необходимыми обрядами. Но не тут-то было… Дурное скушение поджидало Дорана перед ужином. Мисс Эстер осведомилась у него, обязательно ли ей… уезжать с гробом брата в Лондон? Священник, вначале подумав, что она боится ехать одна с мертвецом, обещал попросить милорда Хэммонда выделить ей пожилого слугу, который будет сопровождать их до столицы и поможет ей в дороге. Но мисс Нортон уточнила свой вопрос, причём так, что у отца Дорана потемнело в глазах. Девицу, как он понял теперь, интересовала возможность … остаться в Хэммондсхолле — несмотря на всё произошедшее.
Вот, чёрт возьми, на что намекал Коркоран! Доран растерялся. Но от необходимости отвечать его избавила любезность мисс Хэммонд, которая издали прислушивалась к их разговору. Она без обиняков обратилась теперь к подруге по пансиону.
— Я понимаю, милая Эстер, как тебе тяжело. Несчастный Стивен! Долг перед памятью брата обязывает тебя сделать всё для его мирного упокоения, и я знаю, ты не из тех, кто пренебрегает своим долгом. Мне будет не хватать тебя.
Мисс Нортон зло блеснула глазами, поняв, что её выставляют. Доран же побледнел, заметив взгляды, которыми обменялись бывшие подруги, после чего мисс Хэммонд громко обратилась с просьбой к дядюшке — выделить завтра мисс Нортон сопровождающего — и милорд Лайонел, тронутый заботой племянницы о своей бедной подруге, тут же отдал соответствующие распоряжения.
Для отца Дорана этот день оказался мучительно тягостным, и под вечер он предпочёл уединиться в своей гостиной. Патрик был странно надломлен и сбит с толку — и произошедшим, и поведением Коркорана. Он не корил себя за ложный выбор, но духовное бесстрашие и готовность на скандал Коркорана подлинно удивили. Тот спокойно шёл на то, что любой здравомыслящий человек предпочёл бы избежать любой ценой.
Доран вынул из кармана записку Стивена Нортона. Короткая, всего в полторы строки, написанная на странице, вырванной из блокнота, который был во внутреннем кармане погибшего. «Я не могу и не хочу жить, когда ты так жесток, Кристиан…» Он снова поморщился. «…Испытываю странное искушение пнуть ногой это животное, для которого желания его растлённой задницы были высшим законом любви…»
Да, несчастный Нортон выбрал из всех возможных идолов своей страсти — самого бесстрастного. Самого недостижимого. Самого праведного. И разбился об него как хрупкий стеклянный бокал — о стальную наковальню. Что он сказал?
Доран остановил неспешный и размеренный ход своих мыслей. Он назвал Коркорана … праведником?
________________________________________________
[1] Дворянство обязывает (лат.)
[2] От столба к шесту (англ.)
Плотник, конюх и грум занялись по просьбе его сиятельства гробом для погибшего, из готовых досок смастерив его за час, после чего — установили в холле. Лицо мертвеца пришлось закрыть, но в остальном — всё было пристойно.
