Четверть часа спустя на Новый аэродром прибыли две сотни добровольцев под командованием Марты и отца Иоанна. Половина из них пришла без оружия, но была полна решимости добыть «то, из чего стреляют», в бою. В поход собрались полярники и с «Беллинсгаузена», и с соседних станций – русские, чилийцы, аргентинцы, уругвайцы, китайцы, поляки, бразильцы, эквадорцы, перуанцы, американцы, немцы. Ныне все они являлись антарктами, ополчившимися против Большого Мира. Кто с однопотоковым бластером шёл партизанить, кто с полуавтоматическим охотничьим карабином, кто и вовсе с электрорезаком.
– Не надо было нас доводить, – пыжилась Вайсс, – тогда б не вывели бы!
– Кто нашу дверь пинком откроет, – хорохорились антаркты, – тот пинка и получит!
– Чада мои, – возгремел архиерейский бас отца Иоанна, – не убоимся!
– По машинам! – разнеслась команда.
Кроме «Голубой кометы», на взлётном поле стояла ещё пара турболётов и большой шестикрылый птеробус.
– Грузимся! – дал отмашку Сихали.
Добровольцы грузной трусцою поспешили к откинутым трапам.
– Эй! – разнёсся вдруг заполошный крик. – Глядите! Налёт!
Браун обернулся в сторону моря. Оттуда приближались два флаерадископлана. Покружив над станцией Беллинсгаузен, один из них заложил крутой вираж и понёсся обратно, вставая на ребро, а другой заинтересовался копошением на аэродроме. Тимофей облизал пересохшие губы. «Замечательно…»
– Шурики! – рявкнул он. – Сегаль! Купри! Илья!
Димдимыч сперва подрастерялся, но быстро смекнул, чего от него хотят, когда ТугаринЗмей вскинул свой «Биденхандер». Флаер долетел до взлётного поля и решил, видно, попугать антарктов, погонять «пингвинов» – двояковыпуклый диск, белый сверху, синий снизу, вошёл в крутое пике, с глухим свистящим рокотом падая на аэродром.
– Целимся по вздутию боевого поста, – быстро проговорил Браун и крикнул: – Огонь!
Шесть ампул разорвали полусферучехол стационарного биопарализатора. Вздутие вывернулось наружу, раскрываясь огненным цветком, прыская метёлочками искр и рдеющих брызг.
Флаер сотрясся, переворачиваясь днищем вперёд, тормозя и закрывая люверсы турбин. Но залп был удачен – плазма повредила один из двигателей, скрытый как раз под боевым постом, и теперь за флаером тянулся бледный шлейф дыма.
С трудом выровнявшись, боевая машина потянула к океану, да, видно, не судьба была – внезапно на днище вспух волдырь и лопнул, разбрызгивая ошмётки пластброни. Флаер закувыркался в одну сторону, спасательная капсула – в другую.
– Пленных не брать! – хохотнул Сегаль.
– Пущай поплавает, – мстительно сказал Белый.
– Авось касатка скушает, и тогда… – пожелал Рыжий.
А уж добровольцы просто выли от восторга, прыгая как дети и хлопая со всей дури по гулким спинам друзей да соседей.
– Сбили! – орали одни.
– На хрен! – уточняли другие.
– Урраа! – не находили слов третьи.
С улыбкой оглядев свою маленькую армию, одержавшую первую победу, Сихали повторил приказ:
– По машинам!
Вскоре три турболёта, как давеча буревестники, поднялись в небо. Следом, мощно взмахивая тремя парами крыл, взлетел птеробус. Флаингмашины развернулись носами к полюсу и понеслись, набирая скорость. На войну.
Глава 9
ЛЕДОВОЕ ПОБОИЩЕ
Гигантские пласты льда в дватри километра толщиной покрывали Трансантарктический хребет почти «до пояса» – горы стояли сурово и нерушимо, закованные в холодный панцирь.
Летом, когда стихали ветра, у их подножий восставала первобытная, немыслимая тишина – ничто живое не могло угнездиться на мёрзлых, продутых склонах. Здесь было царство камня и льда.
Полярной ночью или в долгие сумерки, когда сияет месяц, трудно бывало отделаться от ощущения, что ты перенесён на иную планету.
Так оно и шло до самого начала восьмидесятых годов, когда в Трансантарктические горы пожаловали антарктыземлепроходцы, получившие в надел АЗО и сами себя прозвавшие «льдопроходимцами».
За одну ночь выросли «бумтауны» [111]ТилМаунтин, Пенсакола, Уитмор, Харлик, Сентинел, ТэйлорВэлли. От шоссе «„МакМердо“ – Южный полюс» стали прокладывать ответвление вдоль горного хребта – ровняли бетонной твёрдости заструги, укладывали атермальный настил, втыкали вдоль обочин вешки со светящимися набалдашниками. Работы было – начать и кончить.
Геологи тряслись от жадности, направляя подо льды, в толщу гор, проходческие комплексы с термобурами. По спирали вниз уходили круглые, проплавленные во льду туннели, день и ночь над ними, как над жерлами вулканов, клубился белоснежный или серый пар. Но стоил, ох, стоил тяжких трудов штурм подлёдных недр – нетронутые залежи урана, тория, платины, титана ждали «льдопроходимцев» – и доставались им, как ценный приз, как завоёванный трофей. Наверху минус шестьдесят, сносящий с ног ветер и месяцы нескончаемой ночи, внизу вечная сырость, туман и нечем дышать – антаркты только покряхтывали. Там, где сталь не выдерживает и раскалывается, будто глиняный горшок, человек только крепчает. Или сбегает туда, где теплей и проще. Или дохнет.
