Была полночь. Солнце то появлялось изза ледникового купола, то исчезало за ним. Чёрные вершины гор, подсвеченные сзади и снизу, казались исполинской декорацией к какомуто божественному спектаклю. Турболёт летел со скоростью тысяча километров в час, поэтому панорама менялась с быстротой листания альбома.
Вот солнце появилось между двумя вершинами, и, когда оно зашло за следующую по курсу гору, на одно прекрасное мгновение сверкнул «Меч Господа» – луч необыкновенной чистоты зелёного цвета.
Вот поднялся стоковый ветер, и позёмка на леднике осветилась закатным рябиновым светом, как будто льды охватили протуберанцы бегущего пламени.
Вот между «Голубой кометой» и солнцем простёрся пологий купол, закрывший лишь нижнюю часть светила. Над белоголубым снежным горбом верхушка солнца запылала золотыми языками огня. А сверху над шаром горящей материи повисли три маленьких тучки, их тонкие края калились огненножёлтым сиянием, а внутренние, более плотные части отливали розоватосиреневым оттенком. Ещё выше по небосклону пролегла полоса ажурных высококучевых облаков, а на севере, в стороне Атлантического океана, густела холодная ночная синева.
– Прибываем, – выглянул из кабины Сегаль, взявший на себя функции второго пилота.
За иллюминатором, в чёрнофиолетовой тени гор, засияли огоньки, вытягиваясь в строчки, лепясь в скопления. ТилМаунтин, городок «подлёдных рудокопов».
Эскадрилья села на местном аэродроме, заняв почти всё поле.
ТилМаунтин вдали сверкал, как новогодняя ёлка, – горели фонари, светились окна домов, то и дело вспыхивали лучи фар. Зарево было настолько ярким, что Тимофей без труда различал синеватосерый цвет крыш домиков, выкрашенных в оранжевый и ослепительножёлтый колер.
– Не спят, – буркнул ТугаринЗмей, покидая трап.
– Заснёшь тут, пожалуй, – сказал Купри и сразу нахохлился.
Сихали дождался, пока вся шумная ватага добровольцев соберётся на поле, и властно прокричал:
– Группа Белого – впереди, группа Харина – в центре, группа Ершова идёт замыкающей!
– А чего это одни океанцы в командирах? – донёсся задиристый голос.
– Не нравится – уматывай! – отрезал Браун.
– Да я так, просто…
– Равняйсь! – зычно скомандовал Илья. – Смиррна! Шагом… марш!
Толпа, коекак упорядоченная и сплочённая в отряд, потопала к посёлку.
На улицах ТилМаунтина было не по времени людно – встревоженное население шаталось от дома к дому, смыкаясь в кучки и разбегаясь, толпясь у салунов, обступая «осведомлённые источники».
Появление добровольцев вызвало всплеск энтузиазма у одних («Наши! Ура!») и нарастание тревоги у других («Как бы чего не вышло…»).
– Лёньку Шалыта вызвал? – осведомился генрук у командора ОГ.
– Угу, – ответствовал командор.
– Открытым текстом?
– Угу…
– Открытым? – поразился шагавший рядом Помаутук. – Но… тогда же «международники» узнают, где мы!
– А мы и не прячемся, святой отец, – ухмыльнулся Илья.
Лицо чаплана выразило целую гамму чувств – и вдруг озарилось пониманием.
– Ах вот оно что… – протянул Помаутук. – Вы их заманиваете!
– Типа того.
Добровольцы промаршировали на круглую площадь у штаба посёлка, сюда же сбежались его жители – операторы, механики, наблюдатели. Сихали не стал задерживаться – взбежав на высокое крыльцо штаба, поднятого на сваи, он сначала выложил последние известия, а потом сказал:
– Короче! Вооружаемся и спускаемся в рудничный комплекс. Пусть попробуют нас оттуда выкурить!
Местные сразу взбодрились, взревели с воодушевлением – гдегде, а подо льдом они «международниковинтеров» приветят! Все туннели, все горизонты им знакомы – с закрытыми глазами любой закуток отыщут. Вот и пусть «международники» только попробуют сунуться – огребут по полной!
А в самый пик душевного подъёма в небе глухо засвистело, и прямо на площадь плюхнулся флаер – изпод капота у него били струйки дыма. Вышибив дверцу ногой, надсадно кашляя и матерясь, из кабины вывалился Леонид Шалыт. Коекак протерев слезившиеся глаза и размазав по лицу жирную копоть, он воскликнул с весёлым бешенством:
– Подбили, гады! Я всех в НептьюнСити навострил, а сам вон не долетел!
Сихали ссыпался по лестнице на площадь и хлопнул расчихавшегося Шалыта по спине:
– Привет! С боевым крещением!
– Авэ, кэйсар… – выдавил генрук АЗО, сипло перхая, – моритури тэ салютант! [112]
– Собирай своих и догоняй, мы – на рудник.
– Что? – Леонид расплылся в улыбке. – «Спина к спине у мачты»?
– А то… Будем крепить солидарность трудящихся!
Вблизи от рудничного комплекса лёд был припорошен серебристой пыльцой – отходы производства. В вентиляционных башнях гудел воздух и редкий пар. Горели на мачтах прожектора. По широкому спиральному спуску, выложенному решётчатым настилом, медленно поднимались грузовикипятиосники. За их прозрачными кузовами тускло взблёскивал концентрат. Пятиосные вездеходы не были автоматами – в бликующих пузырях герметичных кабин угадывались водители. Потому и рвались в АЗО неработающие «жруны», что могли найти себе дело попроще – исконное, рабочекрестьянское, не кончая всякие вузы.
