Сихали включил фонарь и обвёл лучом перекрёсток. В одном из поперечных коридоров забликовало выпуклое стекло кабины пятиосника.
– Так, разведгруппа – на машину, и вперёд. Проверите обстановку на спуске.
Разведчики ринулись исполнять приказ генрука ТОЗО.
– Стойте! – окликнул их генрук. – Возьмите с собой по пищевому рациону. Перекусите в дороге. Остальные – в столовку!
Рабочая столовая была вырублена во льду, здесь было холодно, и даже на мягкие стулья вокруг столиков не тянуло присесть. Но универсальная кухонная машина работала исправно, обеспечивая всех жаждущих и оголодавших горячими бульоном и кофе.
– А туалет тут имеется? – вопросил Белый, отдуваясь после третьего стакана «эспрессо».
– А как же! – бодро воскликнул Кобольд. – По поперечнику направо, первая дверь. Всё как у людей!
– У нас туалетов нету, – важно сказал Шалыт, – у нас гальюны.
– Всё не как у людей, – ухмыльнулся Белый.
– Долго не сиди, – серьёзно посоветовал Рыжий.
– А чего?
– Чавочаво… Унитазто ледяной. Отморозишь… то самое, и будет тебе «чаво»…
Вся столовая загоготала, а Сихали порадовался – бойцы сбрасывали напряг. Стало быть, крепчали духом.
Напившись бульону с сухариками, Тимофей вышел на перекрёсток. В слабых отсветах из столовки дрожали блики на ледяных стенах. Было зябко и душно, тянуло в сон. Сихали вздохнул: ночь прошла не в постели…
Он не был полководцем и не имел чётких стратегических планов. Браун действовал по обстановке, применяя ту или иную тактику. Да и о какой такой стратегии можно было вести речь, имея под рукой три с лишним сотни необученных, практически безоружных людей? Какие наступления планировать? Где в Антарктиде тыл и где передовая? Но в одном Тимофей был уверен твёрдо – он правильно сделал, что ввязался в эту войну. За зло надо платить по справедливости! [120]
В стрежневом коридоре заплясал мутный свет, пробивавшийся сквозь густой туман, – возвращались разведчики.
Заполнив перекрёсток мерным клокотанием, пятиосный вездеход развернулся и затормозил.
– В общем, так, – возбуждённо крикнул один из разведчиков, спрыгивая с тёплого капота, – завалило наглухо!
– Три или четыре горизонта обрушены, – дополнил доклад другой.
– Замуровали нас! – заключил третий.
– Самим не разобрать? – уточнил Сихали.
Разведчики дружно помотали головами.
– Тысячи тонн, – развёл руками самый молодой из них, словно извиняясь.
– Понятно… А вентиляционные шахты?
Подошедший Кобольд буркнул:
– Не пойдёт. Шахтыто широкие, но это ж гладкие трубы в два километра!
– Можно было бы по ней геологического робота отправить… – дал подсказку молодой разведчик.
– А где ты его видишь? – агрессивно спросил Кобольд, тут же успокаиваясь и бормоча: – Вот и я о том же…
К беседующим приблизился Белый.
– Не примёрз? – спросил его Сихали без улыбки.
– А я стоя!
В столовой захихикали.
– Ладно, – сказал Тимофей, – последний вопрос. Мы тут экскаваторуниверсал сыскать можем?
– А чего ж! – бодро ответил Кобольд. – Сыщем.
– Вот и сыщи. Будем пробиваться с минус четвёртого горизонта к поверхности. Правильно я понимаю?
– Правильно! – вразнобой ответили горняки.
Округлая туша экскаватора ворочалась на груде колотого льда, задирая манипуляторы повыше. Гром пульсаторов мешался с шумом рассыпавшегося льда, в воздухе кружилась снежная пыль, мелкими иголочками покалывая разгорячённое лицо и шурша по каэшке.
Сихали оглянулся назад – длинный наклонный туннель уходил вниз, больше походя не на пандус, а на осыпь. Пятиосники буксовали, зарываясь колёсами в ледяное крошево, сверкавшее алмазами в пляшущем свете сотни фонарей и фар. Фридомфайтеры переговаривались:
– Да не гальмуй ты! Так только ещё глубже зароешься!
– Где лопата?
– Серый, отгребай! Во!
– Опусти четвёртую ось, слышишь? Она у тебя висит!
– Настил, настил тащите! Без него никак!
– Эй, наверху! Принимайте!
– Под колёса, под колёса давай!
– Пошёл!
– Пошёл, пошёл!
Взрыкивая моторами, грузовик попёр вверх, хрустя кусками льда, вминая настил в податливую холодную массу.
– Пааберегись!
С грохотом осели глыбы льда, шатнулись грузно, собираясь скатиться, но горняки тут же набросились на них, дробя пульсаторами. Однако Тимофей смотрел не на глыбы, а туда, где качались манипуляторы экскаватора, – верхний пласт льда матово светился голубым, предвещая скорую «раскупорку». И вот ледяной потолок просел, покрываясь трещинами, и рухнул, впуская ярчайший свет.
– Фиат люкс! [121]– заорал Шалыт.
Сихали крепко зажмурился, на ощупь отыскал тёмные очки и нацепил их, прикрывая слезящиеся глаза. «Не дай бог, нас ждут наверху…» – мелькнуло у него.
– Урраа! – грянуло снизу.
Универсал, качаясь, со скрежетом загребая гусеницами, цепляясь манипуляторами за края пролома, стал выбираться наверх. Увёртываясь от летящих обломков, следом поспешил Сихали.
Он выбрался третьим, после Кобольда и Шалыта, занимавшего место экскаваторщика.
