Из бардачка Александра Ширвиндта
Минечка, дорогой!
Когда находишься за 3720 километров, то, естественно, всяческие чувства обостряются. Тебе это ещё предстоит познать, а я в силу известной тебе старости и мнительности сижу здесь и волнуюсь: как вы там сожительствуете, как здравствуете, как продвигается автомобилизм и так далее. Очень надеюсь, что ты как единственное мужское начало в семье в меру справедлив, в меру суров и без меры ласков с нашими женщинами.
Моя жизнь протекает здесь довольно тупо и однообразно. Живём в гостинице «Россия» (типа нашего «Минска»). Комнатки похожи на пеналы. Всё в них впукло-выпукло. У меня шкафчик – у соседа вешалка, у меня ниша – у соседа полочка. И всё это из фанерочки. Рядом живёт наш завтруппой с женой. Так, ночью, когда его жена, кряхтя, переворачивается на другой бочок, кажется, что она спит со мной на одной кровати, и я отодвигаюсь инстинктивно, чтобы она меня не столкнула.
Играть здесь трудно – народ вялый, хотя успех по их понятиям большой. Добавили ещё шесть спектаклей, и теперь у меня всего получилось 33. Ужас! 16-го – единственный свободный день. Хочу слетать в Бухару, взглянуть на восточную экзотику в натуре.
Сегодня наконец купил тапочки и завтра совершаю первый выход на стадион «Пахтакор». Что я там буду делать, пока непонятно, но попробовать надо.
Ну что ещё? Местный художник написал очень хороший мой портрет, но, к сожалению, не отдаёт. Был на встрече с молодёжью здешнего русского театра имени Горького. Один из молодых актёров сказал, что я самый современный артист, которого он видел. На что я ему, естественно, заметил, что, значит, он вообще толком никого не видел. Но это, как ты понимаешь, я из скромности, на самом деле мы-то с тобой знаем, что он прав.
Ну вот, Миня, краткий отчёт о моей гастрольной жизни.
Целую тебя, обними женщин, скучай по мне – это помогает в учёбе и личной жизни.
Твой А. Ширвиндт
Н.Б.: Вспомнила одну дачную историю, связанную с Андрюшей Мироновым. Я жила на нашей даче, а Шура в Москве играл в театре. После одного из спектаклей Андрей Миронов и Марк Захаров стали уговаривать Шуру посидеть в ресторане, на что он сказал, что должен поехать ко мне. Он приехал, и мы, поужинав, легли спать.
М.Ш.: А я где был? Или меня ещё не было?
А.Ш.: Ты уже был, но тусовался в другом ресторане.
Н.Б.: Прошло несколько часов. Андрюша с Маркушей вышли из ресторана и решили нас «пугануть». Это было любимое занятие – неожиданно приехать и испугать друга. Часа в четыре утра они добрались до нашей дачи. Мы спали на втором этаже в дальней комнате и не слышали звука подъехавшей машины. Они начали стучать в дверь и вдруг увидели, как по тёмному коридору к ним движется странная фигура в длинном одеянии и колпаке. Им казалось, что, кроме нас, в доме никого быть не должно. На самом же деле в это время на даче жил ещё и мой брат, архитектор, академик Владимир Николаевич Белоусов. Разбуженный шумом, он пошёл к двери в том, в чём спал: в длинной ночной рубашке и ночном колпаке. Андрюша с Марком не то что нас не пуганули, они сами перепугались до смерти от вида этого привидения.
