Зато он не упускал возможности разыграть кого-нибудь на сцене. Наверху в Театре сатиры, где сейчас малая сцена, был большой репетиционный зал, и там мощным составом репетировали «Вишнёвый сад» в постановке Валентина Плучека. У Шарлотты Ивановны, гувернантки, – её играла Ольга Аросева – была маленькая полудрессированная болонка. И когда уже надо было уходить со сцены, бросая вишнёвый сад, должен был остаться один лакей Фирс (Георгий Менглет). Мишка Державин (конторщик Епиходов) с другой стороны сцены держал в руках сосиску. Все покидают сад, а болонка тащит за собой на поводке Шарлотту в противоположную сторону, к сосиске. Пауза. И Мишка говорит:
– Тяжело сука с поместьем расстаётся.
Мы много с ним выступали. Обычно выходили в смокингах или концертных костюмах. Как-то приехали в Израиль, Мишка открывает кофр и обнаруживает, что забыл положить брюки. Извиняясь, он вышел к публике в смокинге и жёваных бежевых штанах. На следующее утро на пляже вижу – идёт Мишка. В этой жвачке.
– О! Ты в концертных!
Мишка обожал, чтобы его узнавали. Говорят: «Быть знаменитым некрасиво». Все делают трагическое лицо и кивают. И врут. Очень даже красиво. Пастернак… Ну хорошо – ну ошибся. Гении тоже ошибаются.
Мишка жил на Арбате, выходил на него и, как сеятель, раздавал календарики со своим изображением. А у Толи Папанова, наоборот, были пластмассовые чёрные очки за 1 рубль 40 копеек, закрывавшие пол-лица, и натянутая на лоб кепка, чтобы не узнали. Толя ездил на «Волге», а машины тогда были буквально у единиц. Он отъезжал от дома у Никитских Ворот, оставлял машину на углу Малой Бронной и Большой Садовой и дальше шёл пешком в Театр сатиры. Ему было неловко, что он на автомобиле, а кругом ходит несчастный народ.
Нас с Мишкой порой путали. Много лет назад мы были на гастролях в Сочи. Два мужика с семьями схватили меня на улице.
– Ваша фамилия Державин?
– Да, – говорю.
– Можно с вами сфотографироваться?
Они все цепляются за меня. У них фотоаппарат из тех, что тогда были популярны, – «Параноид», сразу же выплёвывавший снимок.
– Товарищ, – окликают какого-то прохожего, – на минуточку! Пожалуйста, снимите нас.
Тот кивает, вешает на шею их аппарат.
– Чуть плотнее, – говорит. – Вот так хорошо. Улыбочка!
Фьють – и его нет! Он рванул с этим «Параноидом». А мужики с семьями так и остались стоять группой, не снявшись с Державиным.
Ещё никто не мог понять, Бабаян моя жена или Державина. Надоедало это до такой степени, что хотелось сказать: «Да наша общая! Отстаньте, ради бога!» Роксана всегда была талантливее, умнее, красивее и моложе нас. Миша в последние годы тяжело болел, и она так скрупулёзно занималась его здоровьем, что этот пример можно вносить в какие-нибудь учебники взаимоотношений.
На прощании с Мишей в Театре сатиры я сказал:
– Сейчас время поисков рекордов – с допингом или без, жажда проникнуть в Книгу рекордов Гиннесса. Безумствующие, затаив дыхание, на полчаса опускаются на дно без скафандров, жрут пельмени цистернами… Обидно, что возможности уходят. Но я думаю, 72 года нашей с Мишей безоблачной, чистой, творческой дружбы – это достойно какой-то записи. 72 года – некруглая дата, но большая. Если сейчас опомнятся, куда-то нас с этим рекордом внесут или сделают очередную бессмысленную бляху, то я эту медаль получу и тебе принесу. До скорого, любимый!
А.Ш.: У меня есть полное собрание сочинений Чехова. Последний, толстый том – переписка. Сегодня никто не пишет писем – шлют сообщения в мессенджерах. Вообще сейчас ритм другой. Никто не останавливается. Спросят, как дела, и, не слушая ответа, бегут дальше. А прежде смысл существования был в общении с друзьями. Игорь Кваша, Гриша Горин и Андрюша Миронов после спектакля или какой-то нашей встречи приходили домой, звонили друг другу и ещё часа два разговаривали. Им не хватало, они не наговорились.
Можно приобрести сослуживца, собутыльника, соавтора, соседа – очень много «со-». Друзья с годами не приобретаются, а только уходят.
Мои родители дружили с родителями Андрюши Миронова. Мы с ним тоже стали друзьями, потом партнёрами, потом сорежиссёрами. Прошли все этапы творческо-дружеских взаимоотношений. Мы много ездили – и с концертами, и на гастроли. Допустим, должны лететь в другой город на творческий вечер. Самолёт в 10 утра. Встречаемся в 8, условно, у Охотного Ряда. Зная, что Андрюша всегда опаздывает, я прихожу в 8:10. Он появляется в 8:15. В следующий раз опять куда-то едем. Я прихожу на 20 минут позже. Он – на 25.И я сдался.
