А.Ш.: Да, всегда говорю: «Андрюша, я пошёл на работу». Когда я стал президентом театра, меня журналисты спросили: «Какой был ваш первый указ?» Я ответил: «Указал на дверь, куда всё время хочу уйти». Какая история с этим президентством? В 2021 году я уволился с поста художественного руководителя Московского академического театра сатиры, став безработным парнишкой. На представлении нового худрука я говорил что-то вроде: «Как показывает житуха, либо человека выгоняют и он становится худруком в изгнании, либо его выносят вперед ногами и мимо него идет новый худрук. У нас же намечается премьерный вариант». И под аплодисменты я кланялся – мол, да, я такой новатор. А потом сказали: «Но уходить ему нельзя, мы оставляем его президентом театра». Президент театра – это мистика. Главное же: президент – выборная должность. Должны стоять урны, надсмотрщики, иностранные агенты. Тогда предложили: «Давайте проголосуем». Все проголосовали «за», кроме одного – меня. Я сказал: «Буду думать». К чему это я вспоминаю? Одна из любимых подруг Наталии Николаевны – Наина Иосифовна Ельцина. Она вдова президента России. Их очень дружеские, тёплые и настоящие отношения всё-таки омрачались одним фактом: они были неравнозначны по рангам. Сейчас же Тата с Наиной сравнялись: действующая жена президента с вдовствующей. В общем, я подарил своё президентство жене. Оно будет недолгим и недорогим для страны.
М.Ш.: В 2023 году папе вручили очередную награду – специальный приз кинопремии «Ника».
А.Ш.: В какой номинации, скажи.
М.Ш.: «Честь и достоинство» – то, что сейчас утрачено. А папа продержал это до последнего…
А.Ш.: …дня своего. Так и знал, что похоронишь меня вместе с этой «Никой».
Александр Ширвиндт
Иногда жалею, что в детстве похоронил скрипку. Если бы не прятался от неё в сортире коммуналки и учил сольфеджио, мог бы сидеть в оркестровой яме Театра сатиры, а не бегать и потеть над ней. Хотя… 72 года я шастаю по сцене. Казалось бы, ну хватит! Нет, тянет. Страшная профессия. С одной стороны, она уникальна, с другой – банальна и глупа. Всё это вместе даёт счастье.
Когда меня спрашивают, чему я хотел бы научить своих учеников, отвечаю: «Пока не поздно, придумать себе другую профессию». Актёрская – стыдная: шут гороховый. Актёров раньше хоронили за церковной оградой. Это только недавно они стали лауреатами и депутатами. Профессия же театрального актёра – вообще дым. Ничего не фиксируется.
Если мои студенты не хотели учить текст, я всегда им напоминал, что музыканты играют с листа. Есть оркестранты, которые выступают с великими дирижёрами после одной репетиции. Артисты, к сожалению, с листа не играют. Я утрирую, но тем не менее.
После окончания театрального училища меня вместе с артисткой Некрасовой взял вести шоу Александр Конников, фронтовик, главный режиссёр Москонцерта, который ставил спектакли в Московском театре эстрады, располагавшемся тогда в здании напротив нынешнего Театра сатиры (потом в нём разместился «Современник», а затем здание снесли, и на его месте возникла автостоянка). Идея шоу была такая: я москвич, а она провинциалка, приехавшая в столицу. Случайно с ней встретившись, я веду её по красавице Москве. За несколько лет до того воздвигли главное здание МГУ, и задник представлял собою изображение университета – с прорезанными окошками, в которых горел свет. Я показывал ей город: здесь прекрасно кормят, тут чудно поют, вот роддом, там – университет. Но не всё было гладко в Москве. Например, игралась миниатюра, в которой двое друзей – Алька Голь и Ника Тин – развращали чистую советскую молодёжь. Словом, мы играли что-то необыкновенно острое, бичуя пороки. В мае 1957 года в Ленинграде, в гостинице «Астория», после концерта умер Александр Вертинский. Похоронить его должны были в Москве на Новодевичьем кладбище. И гроб привезли для церемонии прощания в Театр эстрады. И вот мы шутим про Москву, а за кулисами – гроб с телом Александра Николаевича.
Мне дико везло с партнёршами. Я играл с Верой Васильевой, Ольгой Яковлевой, Людмилой Гурчено, Софико Чиаурели, Любовью Полищук, Ириной Муравьёвой. В этом списке ни одна не похожа на другую. Они самобытные, своеобразные особи. Хорошая партнёрша – это та, которую хочешь. Её нужно хотеть чисто физически. При этом необязательно за кулисами с ней жить. Я во всех этих случаях увернулся.
Ещё одной самобытной особью была Нонна Мордюкова. В Театре-студии киноактёра, на малой сцене, практически на носу у зрителей, шёл студенческий спектакль «Молодая гвардия». Нонна играла Ульяну Громову. В сцене в гестапо она стояла спиной к этому маленькому зальчику, и гестаповцы тянули её туда-сюда, разрывая на ней огромную холщовую рубаху. Она оставалась по пояс голой. Пауза. И вдруг её спина становилась пунцовой. Это было физиологическое актёрское перевоплощение. Сыграть такое невозможно.
