— Да, ты не врешь. Чувствуется некий опыт. Когда именно ты сражался с моим народом? Для первой межконтинентальной ты слишком молод.
— Во второй межконтинентальной ваших добивали. Операция в Виттории против Зубоскала и его прихвостней. Я командовал одним из тех Волотов, что принимали в ней участие.
— Любопытно…
Задумчиво потарабанив по консоли скрипучими пальцами, я решил поделиться с альпой воспоминаниями своего прототипа:
— Тогда погиб мой хороший товарищ. Его позывной — Амарок. Был такой очень прожорливый волк из мифологии, который нападал на одиночек. Прозвище очень хорошо описывает его излюбленную тактику боя. Это был матерый абордажник, переживший немало боев. Таких старожилов почти не бывает. Именно он учил меня, как правильно сражаться с альпами и вашими марионетками…
Капитаны очень не любят покидать боевые машины и собираться в кабинетах штаба.
Во-первых, тут они не всемогущие царьки. Во-вторых, раз собрали целую дюжину Волотов — дело реально дрянь. Ну и в-третьих, приходится отдавать честь командиру Волотовской ударной группы. Нет для капитана худшего наказания, чем признать кого-то выше себя — подчинить свой корабль флагману.
Но пока инструктаж не начался, мы просто травили несмешные анекдоты:
— Гарнизон поднялся по тревоге, — вещал Бегемот. — Звонок из штаба: «Волоты завелись?» «Конечно!» «Конечно да или конечно нет?»
Только пара вежливых улыбок. Некоторые просто хмуро приложились к кружке с кофе. И поморщились, потому что там не хватало коньяка. Стресс от общения друг с другом очень хотелось снять.
Каждый здесь считал себя Сыном Ареса, но с братской любовью у нас никогда не выходило.
Нет, все собравшиеся — хорошие ребята. Мы даже дружили. По-отдельности.
Но никто из нас не привык к такому количеству равных. Это… уязвляло.
Слишком долго Империя возводила капитанов в культ, а когда поняла, что мы немного зазнались, оказалось поздно давать заднюю. Поэтому, когда в кабинет вошел Ворон, мы не подскочили с мест наперегонки и не поприветствовали его, приложив кулак к груди резко, быстро и синхронно. Нет, наши движения были неторопливы, а лица недовольны. Мы словно говорили: на время боя я буду подчиняться тебе, только давай особо не затягивать с формальностями.
Но Ворон появился не один. Вместе с ним в помещение вошел генерал третьего ранга Эрих Марк фон Ремарк. Но и на этом вопросы не закончились.
Вместе с армейским руководством появился наследный принц Сантии из династии Пескаторе. В отличие от представителей генералитета он был одет в кричаще-дорогой наряд — сплошь златотканая парча, а его запонка с бриллиантом стоила целого вагона снарядов.
Дополняла образ молоденькая красотка-фотомодель, которая висела на принце, как дорогой аксессуар.
— Ой, как я люблю мужчин в форме! — улыбнулась она, на что генерал ответил самым дружелюбным взглядом, на какой был способен — взглядом кирпича.
Образом праведника принц себя не утруждал, хотя вот-вот собирался надеть королевскую корону.
— Приветствую вас, братья, — взял слово Ворон, показывая нам рукой, что можно садиться. — Я собрал вас вживую, потому что враг заполучил наши ключи шифрования. Так что пока самый надежный способ передачи информации — из уст в уста. Перейду к делу. Рядом со мной наследный принц Сантии — Руфус де Хольм Третий. Наш верный союзник в этой войне. Как вы знаете, город Виттория — столица Сантии — подвергся нападению альпов. Тех, которых не добили в первую межконтинентальную. Значительной части горожан уже вживили нейрочипы. Наша задача спасти выживших, а также уничтожить альпов, нанося минимальный ущерб городу.
В комнате послышались одиночные смешки.
— Командир ударной группы сказал что-то смешное⁈ — грозно вопросил генерал.
Он то и дело поглядывал на принца и его подружку, которой в штабе командования совсем не место. Та явно заскучала и достала зеркальце, чтобы поправить макияж.
Слово взял Бегемот — один из самых отбитых ребят в имперской армии. Он не боялся ни врагов, ни собственного начальства. И позывной заработал не просто так. Большое и тучное тело этого вояки с неохотой оторвалось от стула. Однако капитаном Бегемот был отличным. Жил на службе, даже законный отпуск взял всего разок, а уж откуда брались детишки у его жены — история стыдливо умалчивает.
— Вы меня простите, но, — Бегемот выставил перед собой пятерню и начал загибать пальцы. — Вы хотите сохранить город, спасти людей, от альтов, Волотами, — оттопыренным остался лишь один большой палец, показывающий «класс». — Вам не кажется, что ваш план слишком охренителен? Вдруг в нем что-то не так?
Смешки в зале усилились, что заставило принца сжать губы и недовольно сложить руки на груди. Его подружка уже начала подкрашивать губы.
— Что за выходки, капитан⁈ Отставить смешки! — взревел генерал.
