Вездеход гудел и трясся. Двигатель ревел, как разъяренный зверь. Колеса крутились с неистовой силой. Каждая неровность и каждый камень отзывались острой болью в моем поврежденном мясе.
— А ты молодец, — сказал я цветочку. — Ты снова выручил меня, спасибо. Но вот с твоей привычкой тащить врагов в рот надо что-то делать.
Цветочек, будто извиняясь, вякнул.
Я прислонился к борту кузова, держа руку на раненом плече. Вытаскивать стрелу не пытался. Так станет только хуже. Поток воздуха от быстрой езды дарил прохладу, слегка утешая боль.
Великолепная ситуация. Лучше не придумать.
Из раны сочится кровь.
А у меня за рулем — вампирша.
Больше всего хотелось отключиться.
Это бы избавило меня от пульсирующей боли, которая отдавала в раненом плече на каждой кочке и яме. Кармилла, словно издеваясь над моим состоянием, выжимала из вездехода максимум и собирала по пути все неровности. На одной из колдобин цветочек таки не смог удержаться лианами за поручни и влетел в меня со всей дури.
Благо кости у меня крепкие.
Очень хотелось провалиться в забытье, но поддайся я соблазну, и можно уже не просыпаться.
Да, скорее всего, и не получится.
Сейчас мои единственные союзники — полуразумное растение и альпа, для которой убить меня — дело чести. За последние двое суток она дважды пыталась, и нет сомнений, что попробует еще.
— Тормози, — глухо сказал я. Несмотря на сверхчуткий слух, вампирша меня не услышала. Стук колес о разбитую дорогу заглушал мои приказы. Тряхнув головой, чтобы согнать предательскую дремоту, я выразился более уверенно: — Кармилла, остановись! За нами уже никто не гонится!
На сей раз меня услышали, и почти сразу же вездеход стал сбавлять скорость. Правда, напоследок его пару раз хорошенечко тряхнуло.
— Твою мать, полегче нельзя⁈ — выругался я.
— Приехали, мой капитан, — проигнорировала возмущения беловласка. — Станция конечная. Пассажиры на выход! — она щелкнула тумблером на панели управления, и рампа опустилась.
Цветочек не медлил ни секунды. Так человек, уставший от морской болезни, бросается к заветной суше. Будь у растения губы, он бы сейчас целовал землю. Но вместо губ у него лианы. Они начали немедленно укореняться, проникая в почву, словно при ускоренной съемке. Гигантский бутон облегченно выдохнул. В движениях его лиан пропала резкость, даже кусачие цветочки перестали гневно клацать бутонами.
— Тебе что, особое приглашение нужно? — возмутилась Кармилла, развернувшись в кресле водителя, но увидев, сколько крови я потерял, сбавила резкость: — Ох, как круто тебя задело…
Да, обстоятельства отличные.
Весь мой план и так сплошное безумие, а одна успешно пущенная стрела может его перечеркнуть.
Это только в кино бывают безопасные раны. На самом деле, куда в человека ни вотки острый предмет, всюду что-то интересное найдется. Вот под ключицей очень серьезная артерия проходит, благо ее не задело. Но и без этого рана паршивая.
Если бы не регенеративные препараты, которыми меня пичкали во время службы, уже бы подох к хренам. А так шансы на выживание и даже на скорое выздоровление весьма велики.
— Сможешь вытащить стрелу и сделать перевязку? — спросил я альпу.
— Для тебя все что угодно, сладенький, — ухмыльнулась вампирша.
И мне очень не понравилось, как она прикусывает нижнюю губу.
— Кармилла, твою мать! — я взвел курок и мысленно поблагодарил Ареса, что стрела вошла под левую ключицу, а не правую. Не хотелось бы сейчас держать револьвер рукой с заедающими пальцами.
— Тебе еще не надоело? — с прищуром улыбнулась клыкастая барышня. — Тебя не учили, что в женщин надо тыкать кое-чем другим?
Движение кольта дало ей понять, что с разговорами пора заканчивать.
Вздохнув и картинно облизав губы, она взялась за дело.
Обломала оперенный кончик стрелы, затем помогла мне стянуть плащ и рубашку. Майка, пропитанная кровью, отодралась от кожи с мерзким звуком. От боли я морщился, на что Кармилла заметила:
— Терпи, капитан, сейчас будет еще лучше.
Она взялась за древко возле наконечника стрелы, вышедшего с той стороны спины.
— Ты готов отправиться в волшебный мир боли и страдания? — заигрывающе спросила кровососка.
— Я пребываю в нем, сколько себя помню. Давай, не медли.
— Как скажешь, красавчик, — вампирша улыбнулась и одним рывком выдернула стрелу.
В глазах потемнело, захотелось закричать, но я сжал зубы и подавил готовый вырваться из глотки звук.
Из открывшейся раны кровь хлынула ручьем. Но вампирша даже не думала заняться перевязкой.
Она только смотрела и с придыханием говорила:
— Еще когда ты в первый раз наставил на меня свою игрушку, я мысленно отметила, что у тебя красивое личико и недурное тело. Но даже представить не могла, как эротично ты истекаешь кровью. Как бы самой не потечь…
Я полосонул ее взглядом, словно бритвой.
Пожав плечами, беловласка разорвала край моего плаща на импровизированные бинты.
Перевязку делала подозрительно аккуратно и заботливо. И если бы не ее колкие реплики, я мог и забыть, с кем имею дело.
