Инструктор достала пластиковую трубочку, внутри которой лежала ватная палочка.
– А палочки зачем? – спросила Джейн.
– Чтобы с плевальщиками разбираться.
– С плевальщиками?
– Да. Я слышала, в одного из наших работников бросались экскрементами, но такие случаи редки.
– А плевки, значит, не редкость? – спросила Джейн.
– Теперь их стало намного меньше. Не так давно был принят закон о защите здоровья и достоинства работников общественной безопасности. Если кто-то вздумает плюнуть в вас или, простите, помочиться, это считается уголовным преступлением. Но на слово вам не поверят. А ватной палочкой вы возьмете мазок, чтобы сделать анализ ДНК.
– Потрясающе, – пробормотала Джейн. – О чем еще мне не сказали, когда я оформлялась? Поделитесь вашим опытом.
– Прежде всего подберите себе удобную обувь. Если форма не растянется, придется купить другую. Скованность очень мешает двигаться. А теперь подсуньте конверт под «дворник» этой машины и идемте дальше.
Инструктор водила Джейн по всей центральной части Остина, рассказывая о премудростях парковочной службы. Джейн узнала, на каких улицах чаще всего бывают нарушения, как с первого взгляда отличить просроченную парковочную квитанцию и как помечать мелом шины в тех кварталах, где нет паркоматов. В их работе очень ценилась скорость. Нужно было менее чем за тридцать секунд успеть ввести в машинку номер автомобиля, напечатать штрафной билет и подсунуть под «дворник».
– А если я не успею все сделать за тридцать секунд? – спросила Джейн.
– Неврученный штрафной билет повиснет на вас.
– Что значит «повиснет»?
– Допустим, вы замешкались с вводом номера машины и печатанием билета. А водитель в это время взял и уехал. Тогда, как у нас говорят, билет повисает на вас. Вам нужно вручную его аннулировать. Если таких билетов скапливается слишком много, это вредит вашей репутации. К тому же вы напрасно теряете время. В центре города мы за смену обычно выписываем около сотни штрафов. Постарайтесь как можно скорее подойти к этой цифре.
– Но я думала, что норм по штрафам не существует, – призналась Джейн.
– Официально не существует. Но негласно они есть.
– Почему при оформлении мне ничего не сказали об этом?
– Потому же, почему они умолчали про пуленепробиваемые жилеты. Забудьте про начальственные речи. В кабинетах умеют говорить красивые слова. А здесь – реальная работа. Но раз вам в инструкторы дали старушку Кристину, считайте, что вам повезло. Легкой жизни в ближайшую неделю не обещаю. Если будете внимательно слушать и делать все, что я говорю, за эту неделю многому научитесь. По рукам? Нам до захода солнца нужно обойти окрестные кварталы, а потом мы отправимся на Шестую улицу. Там я наглядно покажу вам, зачем нужен жилет.
Они прошли по тихому кварталу, служащему своеобразной границей центра. Увидев старый, еще монетный паркомат, Кристина остановилась перед ним, положила руку на обшарпанный корпус и наклонила голову, словно произносила молитву. Потом взглянула на Джейн:
– Это конец эпохи. Но думаю, даже самые лучшие должны рано или поздно уходить на покой. Остальные слова излишни.
Вид у Кристины был настолько печальный и подавленный, что Джейн смешалась.
– Простите, я не знала, что меня взяли лишь потому, что вы уходите на пенсию, – наконец сказала она. – Надеюсь, вас не принудили уйти. И еще надеюсь, вас… не напрягает необходимость меня обучать.
– Меня? На пенсию?! – расхохоталась Кристина. – Ничего подобного. Я, можно сказать, иду на повышение. Буду работать только по утрам и передвигаться на машине. А пешком мои старые ноги будут ходить лишь в субботу, по торговому центру, вместе со знакомыми клушами.
– Простите, я вас неправильно поняла.
– Это они уходят. – Кристина кивнула на старый паркомат. – Здешний квартал – последний оплот старой гвардии. Когда я начинала, все паркоматы были только такими. С пружинным механизмом. Со щелью для монет. Теперь их заменили хитроумные электронные штучки, приносящие в год по миллиону долларов дохода. Но я каждый день останавливаюсь и здороваюсь с этим паркоматом. Двадцать два года подряд. Знаете, когда здесь будут ставить электронные паркоматы, этот отдадут мне. Муж предлагает сделать из него лампу, но я возражаю. Я поставлю его в гостиной. Таким, как есть. Пусть стоит.
Джейн недоверчиво посмотрела на нее:
– Вы… здороваетесь с этим паркоматом?
Кристина кивнула:
– Может, вам это покажется сумасшествием, но потом вы меня поймете. Всех нас роднит одно: наши ритуалы. Гарольд делает снимки потерянных или выброшенных ботинок и туфель. Говорит, когда уйдет на пенсию, выпустит несколько фотоальбомов. Виктория много лет работала по утрам в квартале, где много ресторанов. Она собрала внушительную коллекцию пробок от пивных бутылок. Приклеивала их прямо на стены. И у вас появится свой ритуал, иначе от монотонности свихнуться можно.
– Сомневаюсь, – возразила Джейн. – Хороша монотонность, если в одном месте скажешь себе спасибо, что надела жилет, а в другом на тебя плюнут. И когда за день нужно выписать сотню штрафных билетов, тут только успевай поворачиваться.
