– Так вот откуда ты набралась этих идей? – со смехом спросил Калеб. – Лучше сними с меня свои дурацкие наручники, и я займусь с тобой любовью по-настоящему.
Джейн встала на негнущихся ногах. После столь мощного оргазма ее пошатывало. Достав ключ, она разомкнула наручники. Калеб сразу же заключил ее в объятия, повалил на сломанную кровать и начал целовать. Его губы были мягкими, а руки – нежными. Как это отличалось от ее недавней неистовой скачки. Не отнимая губ, Калеб вошел в нее. Внутри – да и снаружи – было так мокро, что его член мгновенно проскользнул в ее лоно.
Опираясь одной рукой, другой Калеб принялся ласкать ей грудь. Увы, ласку портил холодный металл – Джейн лишь сейчас вспомнила, что не сняла второй наручник. Не переставая целовать ее, Калеб совершал свои удивительные толчки. Сильные, глубокие. Они снова погрузили Джейн в состояние незнакомого прежде блаженства. Наверное, единицы мужчин и женщин достигали подобной вершины любовного слияния. Сейчас это было самым точным словом. Они непостижимым образом слились воедино и могли бы так лежать целую вечность, вздрагивая от пульсаций наслаждения и сладостных вздохов их любви.
Потом толчки убыстрились. Калебу не хватало воздуха, и он начал дышать ртом. Джейн услышала странный звук, сорвавшийся с его губ. Не крик и не всхлипывание. Его мышцы свело судорогой, и в следующее мгновение у Джейн внутри стало еще мокрее и горячее. Это было так здорово, что она приготовилась испытать второй оргазм. Но второго оргазма не получилось.
Обессиленный, Калеб повалился на матрас рядом с Джейн, положив голову ей на грудь. Постепенно его дыхание выравнивалось. В спальне остро пахло соленым мужским потом. Сама спальня плавала где-то в невесомости. Где-то, совсем в другом мире, звучала сирена. Но это было в другом мире. И наверное, в другом времени.
«Запомни этот момент, – мысленно приказала себе Джейн. – Запри его внутри себя, чтобы в минуты сомнений достать и пережить снова». Это и называлось любовью. И настоящая любовь могла быть только такой. Сплетение чувств, уместившееся в считаных минутах. И блаженная истома, какая бывает только после слияния по-настоящему любящих людей.
Они долго лежали молча. Время застыло. Время, но не часы.
– Ой, малыш. Мне пора двигать, иначе на работу опоздаю.
Калеб попытался снова уложить ее на ломаную кровать, но Джейн вырвалась. Она подбежала к шкафу, где висела ее форма. В комоде схватила первые попавшиеся трусики и помчалась в ванную. Оттуда она вышла наспех вымывшейся и уже одетой. Калеб по-прежнему лежал, уставший и довольный.
– Крутая у тебя форма, малышка, – сказал он. – Я и не знал, что жрицы паркоматов ходят в таких облегающих рубашечках и брючках.
– Я бы предпочла что-нибудь попросторнее, – призналась Джейн, надевая свой широкий форменный пояс. – Но чтобы выглядеть для тебя соблазнительнее, я запихнула ее в сушилку.
– Думаю, сегодня ты выдашь рекордное число штрафных билетов. Мужчины будут хватать тебя за руку и умолять оштрафовать их.
– Хорошо бы, – засмеялась Джейн. – Кстати, в холодильнике полно еды. Принести тебе сумку и гитару?
– Пусть лежат в машине. Не трать время.
– У меня сегодня дежурство возле баров. Домой вернусь после полуночи.
– А там не опасно?
– Теперь у меня есть чудо-свисток, – напомнила ему Джейн.
Перед уходом она задержалась на пороге спальни. Ее любимое, абсолютно голое совершенство лежало на мятых простынях. Джейн сделала мысленный снимок, чтобы унести его с собой.
– Я люблю тебя, малыш. С возвращением.
– И я люблю тебя, Джейн.
Джейн подхватила сумочку и уже была возле входной двери, когда Калеб окликнул ее. Она обернулась. Калеб стоял в проеме спальни, выразительно покачивая цепью наручников.
– Где у тебя ключ?
– Не помню. Женщина не может помнить все мелочи. Думаю, ключ ты найдешь где-нибудь на полу, когда будешь чинить кровать.
– Чинить кровать? Ты, помнится, говорила, что мужчина тебе нужен совсем для другого.
Джейн улыбнулась:
– Зачем вторично чинить кровать самой, если рядом есть мужчина? Женская логика, малыш.
Чтобы починить кровать по-настоящему, Калебу пришлось ее вначале разобрать. Джейн оказалась права. Ключ валялся возле самой стены. Калеб разомкнул второй наручник, после чего спрятал игрушку Джейн в ящик комода. Заново собрав и застелив кровать, он отправился в душ и пустил горячую воду.
Без Джейн в квартире было тихо. Слишком тихо. Он только что вернулся и не успел привыкнуть к изменениям в их жизни. Теперь Джейн ходила на работу. Не на поиски работы, а на настоящую работу. Жаль, что привыкать к новому ритму жизни ей приходилось одной, без него. А может, это и к лучшему. Порывшись в комоде, Калеб нашел во что одеться и вышел на улицу. Ему хотелось прогуляться и заодно прочистить голову.
Воздух был жарким и влажным. На горизонте собирались дождевые тучи. Где-то в пригородах Остина уже шел дождь, и его пелена быстро поглотила закатное солнце, придав небу угрожающий кровавый цвет. Калеб засунул руки в карманы и двинулся, не особо задумываясь, куда идет.
