– Только не надо потчевать меня глупостями, – хмуро возразила миссис Готорн. – Нужно было бы назвать это место не «Домом на холме», а «Складом умирающих». Каждую неделю отсюда кого-нибудь выносят ногами вперед. В освободившуюся комнату вселяется очередной экземпляр. Вы бы слышали, какие речи произносит родня, сбагривая обузу: «Тебе здесь очень понравится», «Бабулечка, здесь ты не будешь скучать», «Дедуленька, мы станем приезжать сюда каждую неделю». Сплошное вранье! Родственнички появляются тут не раньше, чем им позвонят и скажут, что их бабулечка или дедуленька умерли.
– Вас никто не навещает? – спросила Джейн.
– А кому меня навещать? Появлялся тут мой алчный сыночек. Топал на меня ногами. Как же: я совсем рехнулась! Отдаю собственность не ему, а государству. Нескольких его визитов мне хватило за глаза и за уши. Я попросила администрацию больше его сюда не пускать.
Миссис Готорн повернула голову к комоду:
– Зато со мною Джим и Карл.
– Джим и Карл?
– Оба моих мужа. Вы же знаете: я дважды была замужем и дважды овдовела. Теперь они оба мирно уживаются в этой урне и ждут, когда я к ним присоединюсь. Но вы же приехали сюда не для разговоров о медленном переползании какой-то старухи в крематорий. Я сразу заметила у вас на пальце это колечко. Помню, как ваш парень усердно его зарабатывал.
Джейн взглянула на кольцо и поспешно прикрыла его другой рукой. Надо было перед приходом сюда снять кольцо. Вряд ли миссис Готорн приятно видеть свое обручальное кольцо на чужом пальце.
Однако миссис Готорн только улыбнулась:
– Как он?
– Калеб ловит удачу за хвост. Он сейчас в Лос-Анджелесе. Попал в финал телевизионного конкурса авторов-исполнителей. Это большой скачок после пения на улицах. В общем-то, я приехала к вам экспромтом. Он ничего не знает, иначе обязательно передал бы вам привет.
– Незачем молодому парню беспокоиться из-за старухи. Тем более он сейчас важным делом занят… Вы мне лучше про себя расскажите. Что-то я не вижу радости на вашем лице. Даже здешние медсестры выглядят счастливее.
Джейн вздохнула. Она не собиралась делиться своими бедами с миссис Готорн. Все получилось само собой. Джейн смотрела на желтые кружевные занавески и отчаянно пыталась не заплакать.
– У меня сейчас… тяжелая полоса.
Она не сразу решилась поднять глаза на миссис Готорн, а подняв, увидела спокойный, сосредоточенный взгляд старушечьих глаз. Миссис Готорн сидела, сложив руки на коленях, и ждала. Чувствовалось, ею движет не праздное любопытство, но она ни в коем случае не хочет принуждать Джейн к рассказу. Глаза миссис Готорн были полны материнского сочувствия. Сочувствия, которое Джейн никогда не видела в глазах собственной матери. Джейн вдруг ощутила странный покой, сняла все свои защитные барьеры и начала рассказывать:
– У моей матери случился микроинсульт. Я бросила работу и помчалась сюда. Все оказалось не так страшно, как я думала. Сегодня мать уже поехала с подругой на воскресную службу, а перед этим сказала, что нечего с ней нянчиться. Она великолепно обойдется без меня. Честно говоря, мне и самой тяжело в ее доме. Калебу сейчас не до меня. У него все мысли о конкурсе. А мне так хочется, чтобы он был рядом. Он хотел прилететь, но я отказалась. Срывать его с конкурса, когда потрачено столько сил… В конце концов, конкурс был моей затеей. Теперь я мучительно решаю: лететь ли к нему в Лос-Анджелес или возвращаться в Остин и разбираться во всем самой. Это свалилось на меня так внезапно. Я сомневаюсь, что смогу пройти через это снова. Я просто боюсь, что не выживу. А если я расскажу Калебу, у меня уже не останется выбора. Я знаю, как он хочет ребенка… Как это все не вовремя. Бессмыслица какая-то. И вас еще гружу своими проблемами. Не обращайте внимания.
Миссис Готорн подалась вперед, продолжая внимательно глядеть на Джейн:
– Дорогая, каков срок вашей беременности?
Комната тонула в желтом свете. Щеки Джейн были мокры от слез. Достав из сумочки бумажный платок, она торопливо вытерла лицо.
– Первый раз меня затошнило в самолете. Потом еще несколько раз. Я купила тест на беременность. Ой, как я испугалась, увидев синий крестик! Думаю, потому я сегодня и поехала на остров. Навестить Мелоди на кладбище. Спросить ее, не я ли виновата в том, что с ней случилось. В ее алкоголизме, наркомании, болезни. Я просто больше этого не перенесу. Меня не хватит.
– Мелоди – ваша дочь?
Джейн кивнула:
– Калеб вам рассказывал?
– Да. Когда он у меня работал, мы много разговаривали. В основном он говорил о вас и о том, как сильно он вас любит.
– Серьезно? – Джейн улыбнулась сквозь слезы. – А он назвал вам причину?
– Он называл множество причин. Но скажу вам честно: я слушала вполуха. Я больше любовалась его тугим задом, обтянутым джинсами. – (Джейн засмеялась.) – Вас удивляет, дорогая? Из меня, наверное, уже песок сыпется. Про таких, как я, говорят: «Одной ногой в могиле». Но я пока еще жива. – Она наклонилась и похлопала Джейн по коленке. – Дорогая, у вас все будет хорошо. У вас все получится.
Затем миссис Готорн встала с коляски.
