И действительно. Вопреки всем своим опасениям, Гарри в школе чувствовал себя просто замечательно. Всё давалось ему с удивительной легкостью. Магия, с её хитросплетениями и сложностью, казалась такой же простой, как учеба, а школьные предметы — не более чем забавной игрой. Люди, которые обычно любили возвышаться за счет других, отступали, видя Гарри. Он стал чем-то вроде маленького амбала, и это их откровенно пугало. Даже когда он входил в класс, возникало впечатление, что стеснительный медвежонок протиснулся в дверь, и все вокруг мгновенно передумывали с ним связываться. Так проходили его уроки — спокойно и без проблем. Всё было идеально, пока однажды книга не прислала не письмо, а настоящий шантаж. Гарри всё больше бледнел, читая слова:
«Привет, пацан, это я, твой Альфред. Слушай, у меня тут возникли неприятности, и раз уж твой длинный язычок привел к такому, тебе и закрывать их. Нужно сделать кое-что очень простое: засунуть сахар в бензобак одного космического челнока. Не переживай, никто не разобьется, он просто никуда не полетит, хотя и будет очень этого желать. Сделаешь — скажу, как две трети медитаций не делать, силы не потеряешь. Не сделаешь — Шепардов больше не увидишь. Я им ничего не сделаю, но в этот мир ты больше не попадешь».
Рука Роберта вывела. — «Что за корабль? Где он будет? Чей он? И когда?»
Ответ пришел почти мгновенно, и Гарри почувствовал, как на его плечах легла тяжесть. Всё выглядело так, будто кто-то решил сыграть с ним в игру, правила которой он едва ли понимал.
"Как приятно иметь дело с умными людьми", — начал Альфред. — "Всё очень просто. Челнок принадлежит Генри Лоусону, отлетает через две недели из этого города. Вот и всё. Он летит, чтобы вернуть своих беглых дочурок, над которыми ставил генетические эксперименты. А догнать их он не должен".
Гарри вздохнул, но продолжил читать.
"Я могу обратиться в Альянс?" — написал Роберт.
"Меня это устроит, и от последних своих слов я отказываюсь. Но ведь не только в этом дело. Гарри давно пора на практику. Он уже всё знает, кроме заклятья невидимости, которому я сейчас его научу. И не надо мне тут про 'не позволю подвергать ребёнка опасности'. Её тупо нет. Там — общественный космопорт. Челнок стоит в чистом поле. Если Гарри сделает это, я расскажу, кто его родители, даже фотки дам".
Роберт в ответ написал: "Эта информация выглядит как бред. У Генри многомиллиардная компания и собственные посадочные площадки."
"Это не бред, если ты с Цербером дружишь", — с нескрываемым ехидством ответила Тень.
"И вы называете по сути минирование кораблей таких опасных людей безопасным для ребёнка? Вы безумец?" — воскликнул Роберт.
"Нет. На что спорим, что Гарри через неделю разукрасит казармы военной базы в цвета радуги? И принесет из сейфа коньяк генерала Рамиреса?" — пошла в ход очередная подколка от Тени.
Гарри в это время, наконец, решился вмешаться в разговор и написал: "Скажешь, кто был моим папой?"
"Идет", — ответила Тень, и страницы книги перевернулись, открывая описание заклинания невидимости.
— Гарри, это плохая идея, и ты не должен этого делать, — сказал Роберт.
Но Гарри был непреклонен и не слушал деда. Через пять дней все казармы пестрели разноцветными цветами, а любимый коньяк генерала Рамиреса, который он хранил в сейфе, теперь стоял на столе у дедушки Роберта. Гарри же смущенно стоял перед ним, ковыряя ножкой паркет, опустив свои шаловливые глазки.
«Маленький малолетний диверсант, чтоб его», — думал Роберт, за эти дни уже успевший включиться в работу над делом Генри Лоусона, которого активно играла разведка Альянса, надеясь выйти на самого призрака. И сейчас Роберт судорожно размышлял, как не допустить вмешательства внука во взрослые игры разведки под названием «шпионим за преступником». Чем больше он думал, тем больше понимал, что правильный ответ — никак.
Но Роберт не был бы собой, если бы не умел находить решения. Поэтому в столь ранний утренний час он сел в кресло, усадил Гарри на колени, взял бутылку коньяка, того самого, что спер его внук, открыл её и налил бокал. После этого он позвонил несчастному генералу по видеосвязи.
— Подожди, не до тебя сейчас! — ответил Рамирес, чуть ли не срываясь на крик. — У меня тут какой-то умник… Нет, ты даже не представляешь, что он сделал! Это надо видеть!
Рамирес поднёс камеру к окну и показал Роберту, что там происходило.
Перед ним была целая база, и все здания, казармы, даже жилые дома — всё было покрыто яркими радужными цветами. Зеленый терялся среди красного, синего, голубого, оранжевого, фиолетового и ещё десятков других оттенков. Вид был настолько абсурдным, что у Рамиреса невольно дергался глаз.
— Видишь? — сказал он, нервно сжимая зубы. — Найду, закопаю! Я тебе клянусь, найду, но сейчас прости, не могу говорить, как видишь занят…
До того, как Рамирес бросил трубку, Роберт, всё ещё с улыбкой на лице, произнёс:
— Внука обидеть не дам.
— Подожди, какого внука? При чём тут твой внук, старикашка?
