Гейб вспыхнул, а ярко-синие глаза Кэтрин сузились.
— Можно похитить вашего сына на сегодняшний вечер? — спросила Джо. — Я пригласила его на ужин.
— О да… конечно… Конечно, можно.
Джо еще раз поцеловала Гейба и добавила:
— Тогда жду тебя около шести?
— Хорошо. — Бедный парень не знал, куда деваться от смущения под пристальным взглядом матери. Как только Джо выпустила его из объятий, он рванулся к плите и низко нагнулся над кипящей кастрюлей.
— У меня к вам еще одна просьба, — продолжила Джо. — Надеюсь, она не покажется вам слишком нахальной.
Гейб испуганно повернулся к ней.
— Ваш сын сказал мне, что вы пишете прекрасные стихи…
— О, мальчик мой, ну зачем ты… — начала Кэтрин.
— Мне бы очень хотелось почитать их, — сказала Джо. — У вас ведь выходили сборники?
Руки у Кэтрин задрожали сильнее, видимо от волнения.
— Боюсь, он мне льстил.
— Не беспокойтесь, я же биолог, а не лингвист. У нас не принято давать оценку явлениям. Мне просто очень нравится идея создавать стихи, живя в таком прекрасном месте. Вы описываете природу Южного Иллинойса?
— Конечно, — ответила Кэтрин, оживляясь. — У меня и птички иногда появляются. Одно стихотворение посвящено гнезду, которое я нашла.
— Гнезду? Неужели? И какой же птице оно принадлежало?
— Это было гнездо желтогрудой славки, если не ошибаюсь.
— О, славки! Обожаю их. Я тоже нашла одно их гнездо в прошлом месяце.
— Правда? Как интересно! Сынок, ты знаешь, где лежат книги? — обратилась Кэтрин к Гейбу. — Принеси по одному экземпляру каждой.
Когда он вышел из комнаты, Кэтрин повернулась ко мне и спросила:
— А что случилось с той девочкой, которая раньше приходила сюда?
— Она по-прежнему меня навещает, — честно ответила Джо.
Вернулся Гейб, держа в руках две тоненькие книжки в бумажной обложке. Одна называлась «Живая тишина», а другая — «Призрак надежды». Гейб внимательно следил, как Джо отреагирует на второе название.
— Спасибо, — сказала она, рассматривая обложки.
— Можете оставить себе, — разрешила Кэтрин. — Они никому не нужны, и мне все равно некуда их девать.
— Я обязательно прочту оба сборника, спасибо! — Джо повернулась к Гейбу: — Ну, больше не буду тебя отвлекать, а то что-нибудь подгорит. Хорошего вечера, Кэтрин.
— И вам хорошего вечера! — отозвалась та.
Гейб проводил Джо до двери.
— Я вижу, к чему ты клонишь, хитрющая лисица, — проворчал он.
— Неужели?
— Ты хочешь склонить мою мать на свою сторону.
— А разве мы два боксера на ринге, где у каждого своя сторона?
Гейб нахмурился:
— Теперь я даже не знаю. Похоже, ты не менее коварна, чем моя мать.
— Почему мужчины всегда называют женщин коварными?
— Ну ладно — хитроумная.
Джо поцеловала его.
— Может быть, сойдемся просто на «умная», мой мальчик?
К ужину Гейб принес контейнер с цветной капустой, запеченной в сырном соусе.
— Фу! Опять безвкусная капуста? — возмутилась Урса. — Джо вчера уже заставляла меня есть ее!
— Я запек ее с отличным пряным сыром, — заверил ее Гейб. — Под таким соусом можно съесть что угодно, даже грязь.
— Тогда можно я съем грязь?
— Люблю женщин с острым язычком, — похвалил ее Гейб. — Правда, в последнее время только такие мне и встречаются. — Он поставил контейнер на стол: — Ну, хозяйки, чем вам помочь?
— Ты сегодня уже приготовил целый ужин, — сказала Джо, — поэтому предлагаю выйти в палящий вечерний зной, сесть у нашего очага и выпить бутылочку холодного пива. Я уже поставила закуски. Чур, Урсе пива не давать! — Джо протянула девочке тарелку крекеров с кусочками чеддера сверху.
— Посмотри, это я сделала! — похвасталась Урса.
— Прекрасно выглядят.
Джо достала из холодильника бутылку пива, открыла ее и сунула Гейбу в руку:
— Валите на улицу. Я приду через минутку с рыбой.
— Джо мне готовит сегодня рыбу, которая называется корифена, или махи-махи, — с опаской сказала Урса, пропуская его вперед.
— Правда? Я слышал об этом блюде. А знаешь, на самом деле его готовят вовсе не из рыбы, а из гигантских гусениц! — Дверь за ними захлопнулась.
Джо подогрела сливочное масло, заправила его специями и травами, подготовила кусочки рыбы, шампуры с овощами и последовала за ними. Сначала она положила на гриль шампуры, а когда овощи почти приготовились, добавила решетку с рыбой, поливая ее сверху растопленным маслом. Несмотря на жару, они решили остаться на улице и поужинали, сидя в потертых плетеных креслах, которые были куплены, видимо, еще в те времена, когда супруги Кинни жили в этом доме.
— А я успела почитать стихи твоей мамы, — сказала Джо.
— Из какой книги?
— «Живая тишина». Решила двигаться в хронологическом порядке.
— Я только этот сборник и читал, — отозвался Гейб. — Мама написала его за два года до моего рождения.
— То есть ты вообще не видел стихов из «Призрака надежды»?
— Нет. Мама напечатала его, когда мне было тринадцать, — через год после… — Он замолчал.
— Через год после чего? — спросила Урса.
— После того, как я узнал суть жизни, — сказал Гейб.
