Для него провал сквозь время оказался весьма удачным. Ведь, если бы они не провалились во времени, то и с такой замечательной девушкой, как Лариса, он никогда не познакомился. Даже то, что имелись еще в Дальнесоветске бытовые трудности, Никиту совсем не пугало. Он верил, что все они будут постепенно преодолены, и был полон решимости с энтузиазмом трудиться ради этого, как трудились и его товарищи, попавшие вместе с ним в эту удивительную ситуацию межвременного перемещения.
Перемены, происходящие на острове Советский по мере социалистического строительства, внушали Никите оптимизм. И ему даже казалось, что наркомам удалось сделать существование жителей Дальнесоветска вполне мирным и безопасным. Действительно, если не считать появления испанских кораблей в водах возле острова время от времени, никто пока не создавал им серьезных угроз. Даже с туземцами из племени чаморро наркомы сумели наладить мирные и взаимовыгодные отношения. И, вроде бы, ничто не предвещало беды, когда внезапно поступил приказ готовить «Передовик» к дальнему военному походу в составе эскадры. Нужно было срочно вооружать судно и, загрузив испанских стрелков из народной милиции, следовать на Нефтяной.
Адмирал Сабах Саравак смотрел на порт, распростершийся перед столицей Сулу Буансой. Под ветром море волновалось уже третий день, покрывшись пенными гребнями волн. И вода в порту тоже бурлила, хотя и не так сильно, как за его пределами. Впрочем, флоту, стоящему в заливе у длинных деревянных пирсов, выстроенных на прочных сваях, ничего не угрожало. Как только шторм утихнет, адмирал собирался вывести свой флот в море.
Под началом Саравака собрались разные корабли. Четыре десятка катамаранов парао, оснащенных косыми парусами, быстрых, но небольших. Три десятка галер пангаяо, чуть побольше катамаранов. Оснащенные косыми парусами и веслами, пангаяо тоже умели неплохо набирать скорость. Восемнадцать больших галер гараи с множеством весел, числом до шести десятков, но с одним прямоугольным парусом посередине. Эти посудины при попутном ветре и с сильными гребцами тоже не отставали от всех остальных. Главной гордостью адмирала были самые большие корабли, ланонги, которых имелось двенадцать. Ланонги могли соперничать по размеру с испанскими галеонами, но, в отличие от них, имели не только паруса на двух или даже на трех мачтах, но и многочисленные весла. Каждый из больших кораблей обслуживался командой численностью до сотни моряков и вооружался несколькими легкими пушками-лантаками, установленными на вертлюгах. Сулунги всегда славились среди островных народов, как отличные корабелы.
Моряки Сулу снискали себе славу безжалостных пиратов, постоянно охотясь на купеческие посудины сопредельных государств. С незапамятных времен многие люди из народа сулунгов, чья жизнь была связана с морем, не гнушались морским разбоем. И каждый из местных капитанов гордился своими набегами и налетами, похваляясь в портовых кабаках друг перед другом количеством захваченных товаров и рабов. В последние годы, когда начались войны с завоевателями, приплывшими из далекой Европы, услуги всех этих пиратствующих капитанов стали востребованными, как никогда раньше. И султан Буддиман повелел привлечь их в свой военный флот в качестве каперов.
Впрочем, сам адмирал Сабах Саравак тоже происходил из этих же самых пиратов. В молодости он беспощадно грабил купцов и устраивал налеты на прибрежные поселения, захватывая жителей и продавая их в рабство. Но, с годами он немного остепенился, да и те услуги, которые он лично оказывал Буддиману, сыграли роль. А уж султан сам рассудил, что такого человека лучше использовать по назначению в том деле, которое он умеет хорошо делать, назначив Саравака адмиралом, когда прежний погиб в бою с испанскими галеонами. Так Сабаху досталась при дворе хорошая должность. Но, он не подвел своего повелителя, не стал сидеть на месте и принимать парады, а как только Бруней и испанцы ослабили друг друга в войне, Сабах не преминул сразу воспользоваться этим. Дерзко пройдясь во главе своей эскадры на север вдоль побережий островов, занятых испанцами, он разорил несколько их городишек, захватив в рабство пару сотен христиан. И этих испанцев, попавших в рабство, сам же потом с большим удовольствием использовал в качестве гребцов на галерах.
