Но Сертан полз все выше и выше. Он и так долгое время слушал людей, останавливающих его. Во что это превратилось? Желание помочь людям затерялось где-то на фоне страха. Теперь уж он не допустит повторения прошлого.
Треск. Лапа сорвалась. Ветка хвои слетела вниз, чуть не задев Фоську, с шуршанием и стуком бьясь о ветви, падая на землю далеко внизу.
— Ты же знаешь, что подвергаешь опасности нас обоих, — проговорила Фося, пронаблюдав падение ветки.
Шараф еле высунул раздвоенный на конце язык, умиротворенно прошипев, схватившись за новую ветку, продолжая протискиваться между иголками и ветвями к темнеющему небосводу. Ветки расступились, открывая осыпанное звездами, ночное покрывало. Еще немного и ветер приветствовал на свободе, раздувая рубахи, шурша иглами веток. Под ногами расстелилась дорога из зеленеющей хвои, зовущей пробежаться по верхушкам. Впереди, над синим небом возвышались темно-зеленые горы. Теплый воздух несся от прогретой земли.
Луна освещала заснувшую поляну позади, с протоптанными тропками. Цветы спрятались в бутоны, уступив место высокой, колышимой ветром, траве. В далеке, вырастали из земли, словно в тумане, снежные вершины. Далеко, за туманами снегов, в лунном свете, жемчужиной блистала белоснежная шапка, обдуваемая всеми ветрами, вздымающими метели с ледяных покровов.
Ветер шумел, ветер шуршал, трепал зеленеющую хвою, несся по бессонной траве, задыхаясь в ночной свободе. Больше не существовало преград. Ринутся вниз, с вершин, взлететь над полем, оставляя на траве темно-зеленую тень. Достать облаков и упасть в неизвестность мирской бездны, зависнув в несуществующем мирке, между небом и землей, звездами и лугами, горами и луной.
— Красиво, — послышалось за спиной.
Порыв ветра вновь колыхнул ветку, колющую чешую.
«Да, красиво», — хотел он сказать, но почувствовав натяжение веревки, вновь почувствовав постукивание зубов, только кивнул и вновь всмотрелся в снежные вершины. Совсем скоро они дойдут и к ним. Тогда, не будет возможности вернутся назад. Хотя, была ли возможность, когда они пересекли реку? Путь назад скромно затворил хрустальные дверцы, как только он впервые, за долгое время, притронулся к поводьям Альпа. Уже тогда он решил, что тронется в путь, справится со сложностями и каким сложным бы этот путь не был, пройдет и его.
«Это не останавливает никого кроме тебя. Мошет, стоит садуматься над этим, Шараф? Понимаю, в краше ты бесполесен, но хоть в чем-то ты долшен быть хорош?»
— Скажи, ты схватил меня с земли, притащил на вершину сосны, для того чтобы… Чтобы что? Видом полюбоваться?
Послышался стук и в плече скоро пронеслась утихшая боль.
— Шараф! — бледный кулак вновь ударил по плечу. — Ты меня вообще слышишь?
На нее обернулась мордочка и зеленый глаз, странно, с каким-то недопонимание уставился на нее. Еле ухватившись за плечи Сертана, Фося подтянула себя.
— Слышал? — и вновь поймав удивленный взгляд, она еле удерживаясь, толкнула морду рукой. — Я говорю, хватайся своими граблями за ветки! Ты вообще помнишь, что на тебе не мешок висит?
Опомнившись, Шараф спохватился, подскочив. Фоська крепче ухватилась за рубаху и ветер вновь хлынул в лицо вместе с треском и шорохом веток. Послышался приглушенный стук. Шараф кое-как приземлился на толстую ветку, овив хвостом ствол. Сверху на рубашки, с тихим шорохом, осыпались подсушенные иглы, с ветки слетела тонкая кора, прилипая к лапам. Позвякивал на брюках меч в ножнах. Между веток тянулся запах смолы.
Лапа, с прилипшей корой, указала на одну из веток. Фося медленно встала на ветку, держась за широкий ствол, всмотревшись в кучи переплетающихся, овивающих друг друга и кажется, вросшими друг в друга, ветки.
— И что нам нужно сделать с этим «полом из веток»? — для утверждения собственных слов, Фося даже прошлась по ветке, дойдя до скопления, аккуратно ступив на них.
Ветки не качнулись, так напоминая настоящий, срощеный навес. Пройдя еще немного и убедившись, что «пол» не сломает и покачивание, Фося довольно свалилась на навес, унизанный осыпающейся хвоей.
— Эй! Смотри! Я нашла прекрасное место для ночлега!
Шараф опустил мордочку, прикрыв ее лапой. В один момент он опустил лапы и в воздухе застыл лязг. Еле перехватив массивный меч, он вытянул его в направлении ветки, пытаясь ее срубить.
Все еще лежа на «навесе», приподняв голову, Фоська проследила за неловкими попытками Шарафа сделать что-нибудь с веткой и вновь опустила голову рассматривая хвою, перекрывающую луну.
— Если ты хочешь испортить навес, у тебя плохо получается.
Послышался треск и что-то ударило в живот. Шараф, с мечом в лапах, замахнувшись, перевалился на гурьбу веток, хорошенько ударив Фосю. Вскочив, он снова схватился за меч, принявшись колотить им ветку. Как только хвоя была срублена, он не без усилий вытащил ее из-под навеса, спихнув в сторону, принявшись за новую ветвь.
— Странный у тебя план, конечно, — поднялась Фося, но из чистой вежливости и уважению к «сумасшедшему» товарищу, достала из ножен кинжал, принявшись за ветку. — И вообще, зачем тебе эти ветки?
