Ах если бы все было как в сказке. За закрывшимися, горящими кулисами, гласящими: «долго и счастливо» не видны пожар и смерть близких. Никто не расскажет о подлых проделках судьбы и скоропостижной гибели матери «Гретель». Никто не расскажет о жизни в деревни, после побега из дымящегося города. Никто не поведает о взрослении «красивой, маленькой девочки» и какой она выросла. Какой она выросла? Несомненно послушной, красивой, умной, сдержанной, аккуратной… Идеалом «красивых, маленьких девочек».
Стрела с треском вырвалась из клетки елевых ветвей, резанув горячий воздух красной вспышкой перьев. Спрыгнув на землю, Эрс всмотрелась в землю и пройдя немного, вытянула из травы последнюю стрелу. Тихий, балладный напев Фоси, сидящей у ствола, в момент замолк.
— Эрс, ты это слышишь?
Девушка обернулась в сторону собеседницы и отогнув еловую лапу, вышла на освещенную солнцем, поляну.
— Что слышу?
Стрелы пробарабанили по колчану, улегшись в него и вновь оказавшись перекинутыми через плечо вместе с луком.
— Словно, всплески воды, — она поднялась с травы и направилась в сторону солнечных лучей.
— Ну давай взглянем, — поправив лямку колчана, Эрс направилась за ней, преждевременно услышав недалекий возглас: «Эрс — ты молодец!»
Солнце ослепило и вмиг, перед ними раскинулось озеро, всплесками и ручьями переливающееся в речушку с каменным донцем. На берегу, сидя на солнечных лучах, грелись рыжие утки. Клин в небе, перелетел с одного берега на другой. Некоторые птицы, опуская шеи в воду, покрякивали, плавая по, не колышимой, поверхности, отражающей, поднимающееся из-за зеленых гор, солнце.
— Где утки, там и водоем! Мы можем наполнить бурдюки и напоить лошадей.
— Тогда, нам нужен фильтр. Пергамент, мох, трава, мелкие камни, зола, — промямлила, не менее удивленная, Эрс, глядя на зеркальное озеро.
— Я наберу камней и травы, а ты бери бурдюки, пергамент и золу! — и Фоська ушла ближе к деревьям, набирая травы.
Опомнившись, Эрс скрылась в лесу, поспешив к роще. В воздухе витал запах гари. Осторожно зайдя в рощу, она заметила Шарафа. Он сидел у потрескивающего костра, разложив рядом хвост. Похрустывая пергаментом он вновь жевал отсыревшие корни, которые, как оказалось, кроме него никто больше и не ел.
Эрс подошла к Сертану.
— Привет.
Шараф резко обернулся и вскочив с места, отошел в сторону деревьев.
— Вы уше вернулись?
— Да, не совсем, — замялась Эрс, боясь задать главный вопрос. — нам нужна зола, будем воду фильтровать, а то, уже галлюцинации идут, — проговорил она, отойдя от костра, подходя к дремлющим ослам. Отыскав бурдюки и лист пергамента, она обернулась к Шарафу, все еще не отходящему от деревьев. Вздохнув, она наконец решилась. — Шараф, давай серьезно, у тебя…
И не успела она договорить: «нет золы?», как он скрючился и спрятавшись, сел на траве.
— Ну не ругайся!
Девушка подошла ближе, подозревая неладное, спросив:
— Что случилось?
И не услышав ответа, она выпрямилась. Сначала она подумала, что ей действительно нужно поспешить с сооружением фильтра, ибо не смогла объяснить появление верблюжьей колючки в еловом лесу. Но под корявым, сухими ветвями и чем-то черным, напоминающим колючки, лежали потухшие, обугленные щепки и угольки. Только теперь Эрс, призывая себя к терпению, медленно вдохнула и почувствовав в воздухе отчетливый запах гари (все время пребывания в роще вызывающий не мало вопросов), поспешно выдохнула.
— Только ты сможешь объяснить происходящее, — обратилась она к Шарафу.
— Это не я, — из голубого сплетения высунулась невинная мордочка. — это все он! — и за мордочкой последовала лапа, держащая хвост, а точнее подгорелый конец хвоста. — Он как камень снесет, как сатрещит и вот! — он указал на обгоревший куст и висевший на нем плед. — Я и плед испортил из-за него! — и Шараф с укоризной взглянул на, словно насмехающейся над ним, чуть черный, конец хвоста.
— Вижу, золы у тебя, хоть отбавляй.
— Море, — и поднявшись с травы, Сертан направился к костру. — Сато, — в пропахнувший дымом, воздух, вскинулась лапа. — на доброе дело мошет сойти, — он обернулся к Эрс. — правда?
— Правда, — кивнула Эрс, улыбнувшись радостной мордочке.
— Правда, Шараф, как нужно было постараться, чтобы хоть что-нибудь, да спалить! — копыта глухо постукивали по земле, редко подвывали позади, ослы. Фося, замученная сбором еловых веток, ягод, обеспечением водопоя для лошадей и сооружением фильтра, еле сидела в седле, совершенно не настроенная на длительную поездку.
Настроение ее изменилось, когда она узнала о сгоревшем кусте и осознала, что кроме ягод и сухофруктов, их ничего не ждет.
— Ты уше и так все снаешь, — пробубнил Шараф позади. — чего слиться?
— Он прав, Фось, — поддержала Эрс. — Пусть он и спалил куст, он же все исправил? Даже не знаю, что могло испортить тебе настроение сегодня. Мы идем самым коротким путем в горы, разве не здорово?
— Нет, мы еще никуда не идем, а только ищем этот самый твой туннель. Который час? Мы наверняка провели здесь не меньше двух!
