На тишину в ответ, она лишь обернулась и заметила лишь пустующую поляну.
— Куда? А ну стой! — Фося, ринулась за Эрс.
Мимо проносились стволы, сияющие в лучах, виднелись блики солнечных лучей, шорох травы, воздух становился теплее. Под хлопанье крыльев, утка свернула в сторону, слетев к ели, за ветками хвои. Эрс только пустила несколько стел, застрявших в ветках, но птица скрылась. Хлопанье крыльев пронеслось в далеке и отдаленное покрякивание уже не слышалось.
Солнце освещало пустынную ветку с, впившимися в древесину, алыми наконечниками.
— Почему? — крик оглушил лес.
Хвоя прошуршала, пытаясь скрыть насмехающуюся тишину.
Сквозь ветви пронесся озлобленный рык. Тетива с трудом натянулась и со свистом швырнула стелу в ель, словно надеясь, что там еще остался призрак бывшей птицы. Ничего. Вновь проскрипев, красным перышком метнулась новая стела, с треском пробив кору. Тихо. Еще одна стрела выскользнула между веток, скрывшись в темноте ели. Замерев, она выжидала. Ждала незнакомого крика птицы и удара о траву. Ветер плыл по мирной траве, беззаботно щекотящей ноги, пока нога не шаркнула по ней, вырвав с корнем, разбросав клоками землю.
Скопом стрелы вырвались их колчана. «Запомни: оружие девушек не красит». Тетива натягивалась вновь и вновь. «Смотри, какое пяльце тебе мама купила!» Стрелы впивались в кору, стрясая иглы. «Опять ты к нему ходила. Сколько раз говорить? Колоть дрова — мужское дело». Натянутая нить лука выпускала новые копья, горящие пламенем в солнечных лучах. «Эрс, на праздник мы шьем кукол, не выстругиваем драконов». Послышался приглушенный стук. Эрс свалилась на траву, ударившись спиной о ствол.
Лес замолчал, оправляясь после нарушения вековой тишины, замолкнув, впервые услышав что-то кроме щебета певчих птичек, шороха хвои и травы. Недалеко слышался крякающий хор, словно шепотом, птицы делились друг с другом новым происшествием, дружно посмеиваясь.
— Еще и смеются, — обиженно прошептала девушка, обхватив руками колени.
Может и правда, бросить эти стрелы здесь, а лук, лук разломать камнем, бросив в течение вод. «Верно, зачем стараться, если не получается? Брось, брось эту вещь здесь. Или продай на ярмарке, молодому пареньку сгодится. Хотя бы на правильное дело пойдет!»
— Ну уж нет.
Лук с шорохом проскользил по траве, ударившись о ствол.
— А как узнаете, что стреляю я лучше остальных, — крикнула она в сторону слышавшегося покрякивание. — так мигом, в стороны разделитесь.
Мысли подобно пожарищу, затухали. Языки пламени. Колышущийся огонек. Горящий уголек. Затухающие угли. Погасший уголек. Пепел. Зола. Послышался шорох веток. Схватив лук, Эрс поднялась с травы, обернувшись в сторону шороха.
— Смеется тот, кто смеется последним, — улыбнулась Фоська, отгибая еловую ветку, выходя на поляну. — так сказала одна гиена!
Лес прошуршал иглами, посмеявшись вместо Эрс.
— Кого я нашла! — отряхнув рубаху от сухих игл, Фоська прошла в середину поляны. Осмотревшись, она взглянула на ветки, утыканные стрелами, красным оперением, напоминающие узор. — Ну, то, что у тебя не получилось поймать эту дурацкую птицу, значит, что мы продлили жизнь еще одному существу.
Девушка молчала.
— Да ладно, ты обязательно подружишься с этим луком! — она дружески толкнула Эрс в плечо. — Твой побег заставил меня понервничать, сказать честно, — Фоська прошлась по поляне, в сторону ствола, с треском вытаскивая стрелы. — Но, зато я нашла ягоды! — она протянула Эрс стрелы в одни руке и ягоды в другой.
В солнечных лучах в ладошке перекатывались голубые и красные ягодки.
— Когда пойдем обратно, можем еще насобирать, — и пройдя к другому стволу, она свалилась у ели и забросив руки за голову, закрыла глаза.
Эрс странно покосилась на собеседницу, вновь спрятавшую ягоды в карман.
— Что? — Фося, так и не открыв глаз, указала в сторону ветки со стрелами. — Предлагаю тебе уже вытащить их оттуда, а потом за ягодами.
Вздохнув, девушка засучила рукава и с разбегу, кое-как зацепившись за ветки, взлезла на дерево и, опасаясь знакомого треска, поспешила взлезть еще выше.
Да, если бы она поймала эту птицу, что бы они с ней делали? Запекли в глине? В горах трудно будет ее отыскать. Она должна находится в земле, у рек. Она помнила, как отцу привозили целые пакеты с глиной. Как он тащил их в мастерскую на телегах, как накрывал мокрой тряпкой, а остатки прятал в сыром подвале. Как с шорохом крутился гончарный круг, а блестящая, сырая ваза манила к себе мокрыми боками, украшенными рядами круговых линий.
В мастерской всегда пахло сырой, отдающей песком, глиной. Она стояла на полках, громоздилась под столами и на них, в деревянных коробках. В глиняных вазах пестрели кисточки и витиеватые инструменты, а на столах выстраивались банки с порошковыми красителями. На стенах всегда висели блестящие от глазури: совы, цветы, корабли, феи, русалки, кувшинки и лягушки. У нее и самой на стене у кровати, висел такой же голубой, глиняный дракончик.
