Собеседник задумался.
— Нет, что ты! — он отмахнулся, — Такой Сертан, после такого времени, останется в таком маленьком «подвальчике»?
— У него была хорошая квартира, — заметил Шараф, складывая меха в сумки.
— Это не для него. Теперь у Скарнара целый дом. Пройдите в проход у центральной улицы с фонтаном. Пройдете, четыре двери, первый поворот, потом еще поворот на право, один на лево и по прямой. Дверь во владения Скарнара вы точно не пропустите! — и проследив за последним, поматывающим головой, ослом, вошедшим в жаркую обитель, Сертан толкнул деревянные, тяжелые двери, с усилием закрывая их.
Фося осмотрелась.
— Так, ну и куда нам теперь? Эй! Ты чего удумал! — и кинулась к Шарафу, набрасывающему мелкую, длинную, рыболовную сеть на Бархат.
— Всего лишь сберегаю твои вещи, — невинно объяснил Сертан, продолжая раскладывать сетку по седлу, подкладывая ее под наполненные, прикрепленные к седлу, мешки.
— От кого ты их там сберегаешь! — Афосия схватила сетку, оттягивая ее в сторону. — А то я думала, где ты там рыбачить собрался, так ты еще целый план состроил!
— Фось, сдесь все повоски и грусы сеткой покрываются, чтобы товар не исчес! — Шараф потянул сетку в свою сторону.
— Куда он у тебя здесь исчезнет? — вновь сеть перетянулась в другую строну.
Бархат, обеспокоенная дергающейся на спине сетью, обернулась к ним, прижимаю ушки, упрашивая не ссорится. Эрс, некоторое время, последив за их ссорой, заметив странные взгляды прохожих, решила вмешаться.
— Мне кажется, — вытянулась Эрс, встав между ними. — Шараф имеет ввиду исчезновение наших вещей из-за местных обитателей, — она замялась, пытаясь не сказать что-нибудь обидное про местный народ. — Я имею ввиду, не зря, Саркафа пытались арестовать, выискивая улики с Подземельем.
Фося нахмурилась, обдумывая ее речь. В момент она насупилась, взглянув на прохожих и проведя рукой по сетке, поскребя деревянную звездочку, взмахнула рукой, отходя в сторону.
— Пусть только лошадку не обижает!
— Ни в коем случае! — вскинул лапы Шараф, продолжив заправлять сетку под груз.
Следом, он наградил сеткой Самчиш, Альпа и трех ослов. Заняло это не больше десяти минут и осмотрев собственное творение, Шараф кивнул, наконец позволив вновь взять лошадей под уздцы, под стук копыт, потянувшись в город.
Скажите любому человеку «Подземелье» и в головах у многих сложится печальная картина: выросшие, фарфоровые сталактиты, каменистые своды, сквозь которые, скользит посвистывающий, ледяной ветер. Прохладные каменные уступы, сменяющиеся, вырастающими из неоткуда, камнями, желающими сломать ноги путникам, решившим ступить на опасный путь. Скопы летучих мышей, черной массой бьющихся под потолком, наполняя пещерку высоким и низкими визгами, разлетающимся призрачным эхом. Сырость от, незримых во мраке, холодных водоемов, ползущая из глубины темнота и таящееся в глубине желание развернутся и браво зашагать домой, подобно настоящему сказочному храбрецу.
Наши путники, при слове «Подземелье», тоже представляли себе нечто подобное: сырое, мутное, скользкое и невозможно темное. Но Подземелье было отнюдь не так примитивно и даже, казалось, местные называли его так, чисто из желания потешатся над непросвещёнными, наблюдая за их одинаковыми изменениями в лицах, каждый раз как они слышали это название.
Витражные фонари с колышущимися огоньками свечей, висели над каждым входом в дом, выструганным в скале, над каждым ларьком, каждым окном, зашторенным сияющими, льняными, а иной раз, тряпичными, шторами. По каменистым, спальным улицам бегали маленькие Сертаны с корзинками в лапах, редко проезжали Сертаны на лошадях. Здесь все еще было тихо. Музыка тянулась от рыночных улиц, неслась, плясала на центральных, у фонтана, всюду громоздились ларьки. Кто не умещался, взлезали выше, проводя многочисленные лестницы! Чего тут только не было! Овощи, валящиеся на пол, помидоры, огурцы, свекла, корнеплоды, молоко, зелень, от укропа до шпината, мешки со специями: кардамон, гвоздика, мускатный орех, тимин, сушеный барбарис, зира, шафран, паприка, хмели-сунели, кориандр, корица, перец трех видов. А запах от специй и овощей, смешиваясь с жарой, расплывался по окрестностям.
Тянулись ларьки с морепродуктами через проходы, напоминающие огромные арки в мечетях, в виде замочных скважин. Крепкими лапами, Сертаны высыпали, бьющуюся об стол, рыбу, на прилавок, подвешивая на крюки. Сертанки, цепкими лапами, вытаскивали из ящиков лобстеров, переливающихся голубыми пятнами, с зажатыми клешнями. С шипением, они подталкивали шевелящееся существо к отшатывающимся прохожим. С шорохом, в пакеты и мешки ссыпались креветки, щелкала стрелка весов, слышались обвинения, наполнялись корзинки мандаринами, со скрипом, бросали туда бананы, ссыпали грозди винограда, складывали гранаты.
