— Лошадей? — и Сертанка, словно только что заметив трех, высоких животных, обернулась, крикнув: — Скайр, они привесли лошадей!
Скоро в двери показалась светло-зеленая мордочка, чуть по шире, с большими, радостными, голубыми глазами. Они обе во все глаза смотрели на коней, а затем, одновременно отвлеклись, воскликнув: «А мошно погладить?» Эрс, Фося и Шараф обменялись странными взглядами и конечно, единогласно, ответили «Можно». Сертанки тут же подбежали к животным, поглаживая их по мордочке, словно знали о лошадях только из книг. Бархат, стесненная таким вниманием, тактично пятилась назад. Самчиш, видно не понимая, что происходит, обнюхивал голубое сари, Скайр, пытаясь понять, в чем скрыт подвох. Осознав, что эти существа действительно существуют и стоят перед ними, Сертанки опомнились, встрепенулись и перешептываясь, поспешили в дом, приводя в движение то поднимающиеся, то опускающиеся анкеты на правых лапах. Вскоре, звеня связкой ключей, они вновь вышли на улицу, отдав ключи Эрс.
— Пройдите четыре двери, там конюшня, — Сертанка указала красной лапой в левую сторону. — Оставите лошадей, скасав, что вы от Скарнара, сатем восвращайтесь, — с этими словами, Сертанка подошла к Скайр, все еще поглаживающей довольного Самчиш и отведя ее от коня, одна за другой, развевая бордовые и голубые сари, они скрылись за оранжевой дверью.
Самчиш, только поняв, что его никто больше поглаживать не собирается, недовольно всмотрелся в яркую дверь.
— Идем! — Фося недовольно дернула Бархат, проводя в узкий проход.
— Как думаете, — начала Эрс. — они знали, что мы навестим их?
— Сомневаюсь! — Фося внимательно всматривалась в двери, отсчитывая пройденные, не желая пропустить вход в конюшню и надеясь, что там будет хоть один намек на конюшню.
— Но, — продолжил Шараф. — они скасали, что «сашдались» нас. Не сначит ли это, что кто-то расскасал им, о том, что мы собираемся приехать в Подсемелье?
— Ну и откуда им знать?
Бархат фыркнула, мотнув головой в подтверждение.
— Слушайте, — Фося остановилась. — а как выглядит дверь в конюшню? — она уже успела понять, что никаких надписей здесь не предусмотрено. И вообще, местные никогда и не задумывались о создании табличек, думая, что это нормально, путаться в собственной местности.
Шараф только пожал плечами.
— Я предлагаю стучать в двери, — предложила Эрс.
И ее метод был поистине действенным. Уже через несколько секунд, половина Сертан, к которым они настучались, одинаково указали лапами на старенькую, синеватую, деревянную дверь. И ничего не оставалось, как толкнуть ее и поняв, что она не закрыта, с шорохом открыть дверь.
На бочках, на столах, в подсвечниках и растекаясь по дереву, горели свечки, протекающие на поверхности. Не смотря на огоньки свечей, здесь все еще правила темнота. Из глубины слышалось побрякивание струн и тихий напев. Заслышав шорох двери, музыка прекратилась, последовал деревянный стук, брякнувший струнами, скрип стула и не спешные шаги. На тусклый свет свечей вышла пушистая, высокая и худая фигурка. Взглянув на путников, она исчезла. Послышался шорох, звуки скачков и поскрипывания и под потолком зажглась люстра со свечами. Взобравшись лапами на стул, пряча коробок со спичками в ящик, стоял серый человек-кот. Пушистая шерсть прикрывала худобу, но одет он был как следует: выбеленная рубаха, темные брюки, перчатки. Недовольно взглянув на гостей, кот фыркнул.
— Вы потерялись?
Путники хотели ему пояснить происходящее, но их что-то притеснило сверху и из дверного проема высунулась серая, лошадиная голова. Самчиш, испытывая жуткое любопытство, кое-как залез головой в дверной проем и завидев конюха-кота, потянулся к нему, обнюхав плюшевым носом, протестующего, пушистого «друга», а затем, помотав головой, чихнул на него, а точнее, на белоснежную рубашку.
Покосившись на испачканный рукав, кот взглянул на, желающую провалится свозь землю, Эрс, довольную такой естественной очисткой негатива от Самчиш, Фосю и Шарафа, который с шипением: «Уходи!», «Ты сайдешь посше!», «Пошалуйста, веди себя как хороший конь! Исвинись перед ним!»
— Боюсь, для вас не найдется подходящего денника, — ответил наконец конюх, вытирая рукав платком. — У вас не хватит монет. Здесь, как никак, лучшая конюшня в Подземелье.
— Это ли «лучшая конюшня в Подземелье»? — заметила Фоська, подхватив Бархат под уздцы, вводя паникующую лошадь в помещение, по дороге взглянув на пустые «окошки». — Да за такие денники и двадцати монет не дашь.
Эрс, опомнившись, взяла Самчиш под уздцы, подведя к отшатнувшемуся конюху, объяснив:
— Мы от Скарнара.
То ли от удивления, то ли от возмущения, рот у кота так и открылся. Эрс повела коня и подвывающих ослов, вглубь конюшни, выискивая хорошее местечко. Нет, скорее всего, конюх был возмущен. Да, ей было стыдно за поведение Самчиш, за поведение Фоси. Но ей стало легче, когда она увидела Шарафа. Он, вежливо улыбнувшись и взмахнув лапой конюху, ведя Альпа в конюшню, произнес:
