Мы вышли из бара. На улице ветер с небывалым остервенением бросился нам в лицо. В такси мы сидели прижавшись друг к другу, пальцы наши сплелись, но слов не находилось. Руки Клода были холодны, лицо приобрело землистый оттенок. И вдруг я поняла, сколько сил ему потребовалось, чтобы молчать все эти годы, скрывать от меня правду. Но зачем? Почему он так поступил?
- Почему ты не сказал мне? - спросила я.
- Я собирался, еще тогда, в пятьдесят пятом. Но когда я вернулся из Парижа, ты как раз гостила в Уэльсе, а потом Гевин сказал мне, что ты снова беременна. И я решил подождать. Чем дольше я ждал, тем труднее становилось признаться. Я часто встречался с тобой, видел, что ты занята Гевином, детьми, и в конечном итоге у меня не хватило духу снова поднять этот вопрос.
Я хотела попросить его продолжить, но не смогла открыть рта.
- Дальше? - спросил он, почувствовав это.
Я кивнула.
- Новости в буквальном смысле слова шокировали меня. Священник заметил это и принес бутылочку бренди и два стакана. Мы молча выпили. Больше он почти ничего не знал и предложил позвонить Сержу. Дело уже двигалось к вечеру, и Серж оказался дома. Минут через двадцать он уже сидел с нами. Серж знал все.
Когда ты собиралась уезжать из Парижа, Милош простудился. Но это была не обычная простуда, он повидал немало туберкулезных больных и понимал, что и сам болен. Если бы не та неделя, когда с болезнью Тора было ничего не ясно, он непременно сходил бы к доктору. Но как только стало понятно, что тебе придется уехать, он решил отложить свой поход. Он собрал твои вещи, отнес их в подвал моей матери и сказал Сержу, который помогал ему с переездом, что собирается пожить с Алексисом. Серж проводил его до квартиры брата, посмотрел, как тот устроился, и ушел. Алексис тут же взял бразды правления в свои руки.
Нам остается только догадываться, что было потом. Алексис воспользовался плохим самочувствием Милоша и стал внушать ему, что разлука с тобой - дар Господень, что нужно на время прервать все связи, проверить свою страсть временем. В душе Алексис был уверен, что это не больше чем пустая страсть, мимолетное увлечение легкомысленной американкой, которой не место в жизни Милоша, ведь он всегда мечтал посвятить себя Богу.
Ясно, что Алексис сыграл роль несостоявшегося мистификатора, и еще яснее, что он хотел воплотить в Милоше свои несбыточные амбиции. Но надо отдать ему должное - он даже представить не мог, к чему приведут его манипуляции.
Милоша и без того постоянно бросало из стороны в сторону, но теперь, оказавшись один на один с Алексисом в маленькой комнатке, он еще сильнее ощущал на себе его давление, и ему становилось все хуже и хуже. Он написал тебе несколько писем и попросил Алексиса отправить их, но тот конечно же не собирался делать этого. Когда Серж приносил твои письма, Алексис всегда успевал перехватить их. Он никогда не пускал Сержа в комнату - то говорил, что Милош спит, то еще что-нибудь выдумывал, но всегда нечто весьма правдоподобное. Сержу даже в голову не приходило заподозрить неладное. Он и подумать не мог, что Алексис нарочно не пускает его, пытаясь излечить своего кузена от слепой страсти. Но тут его план дал сбой.
Через несколько недель Серж снова принес письма, и Алексис сообщил ему, что Милош в отъезде, отправился на лето поработать на ферму - тогда уже май был. Тоже вполне правдоподобная отговорка. Алексис забрал письма и обещал передать их Милошу. Когда Серж попросил у него адрес, тот ответил, что никакого определенного адреса нет, Милош постоянно переходит с места на место. И Серж снова проглотил это.
Но с чего бы ему не верить Алексису? Он знал, что Милош обожает своего кузена, и, хотя сам Серж не разделял энтузиазма друга, он всегда уважал его точку зрения. Они же двоюродные братья, в конце концов! А за границей братья еще больше привязаны друг к другу, чем дома. Это же единственная связь с изгнавшей их родиной, и ее стоит уважать, ведь в данном случае родственные связи куда более крепки, чем завязавшиеся на чужбине дружеские отношения.
Но правда заключалась в другом. К концу апреля Милош был уже настолько болен, что понадобились срочные меры. Алексис устроил так, что его сначала положили в студенческую больницу на Университетском острове, а оттуда уже отправили в лечебницу в Альпы, близ Гренобля. Алексис очень переживал, но врачи успокоили его. Да, болезнь Милоша прогрессирует, но он здоровый мальчик и скоро пойдет на поправку. Так и случилось. И все же врачи были недовольны. Они чувствовали внутреннее сопротивление пациента, он просто-напросто не желал поправляться. Состояние его здоровья лишь немного улучшилось, и после этого - никаких продвижений вперед. Доктора сообщили об этом Алексису как ближайшему родственнику, но всей правды не открыли, поскольку Милош заявил, что не станет встречаться с братом, даже если тот приедет в Альпы. Он стал замкнутым и молчаливым, ни с кем не желал разговаривать, включая психиатра. Милош ни в какую не желал выздоравливать.
