– Хм, я всё ещё не понимаю, зачем ты хочешь спасти Виолу. Но я пойду на это ради тебя. Я куда угодно пойду ради тебя, – он переваливаясь подошёл к Чиа и потёрся о её ногу.
Она подняла его, и он спрятал голову в своё любимое место.
– Ты мой единственный верный друг, – сказала Чиа.
– Это уже не так. Теперь у тебя много друзей. И все они хотят тебе помочь.
Чиа села на кровать, раздумывая над словами Пипа. Он был прав. С помощью новых друзей у неё точно всё получится. Разве можно потерпеть неудачу с дерзким розовым лисом, гигантским добрым деревом, живой золотой статуей и двумя утками? Она наверняка справится.
Чиа прошла сквозь зеркало из спальни в коридор. Как один и тот же коридор мог каждый раз вести в разные комнаты? Это было необыкновенно.
Вчера он привёл её из главной комнаты (комнаты-гавани, как мисс Роберта её назвала) в круглую белую, на встречу с Клэриэль. Потом тот же самый коридор привёл её в спальню. Один коридор, много выходов. Дом был полон великолепных тайн.
Чиа потёрла лицо зелёным бархатным рукавом, наслаждаясь мягкостью ткани. Она всё ещё привыкала к тому, что у неё есть зрение. Осязание и слух пока были сильнее и понятнее. Долгое время они были единственными источниками ощущений, на которые она полагалась.
– Пойдём, Пип. Чем скорее мы покончим с этим, тем скорее найдём себе новое место для жизни. Разве это будет не чудесно? Я позабочусь, чтобы там было озеро, где ты мог бы плавать. И мы впервые будем счастливы!
– Можно будет мне взять Хайди с собой? В том смысле, если она станет моей женой, я должен взять её.
– Соберись, Пип. Ты можешь влюбиться в Хайди, но позже. Сейчас нам надо спасти Виолу и раздобыть сердце Присциллы.
Пип издал звук средний между поросячьим хрюканьем и жужжанием пчелы, которая защищает свой мёд. Он проковылял сквозь зеркало в конце коридора.
Чиа последовала за ним и оказалась в огромном оазисе комнаты-гавани. Кожа покрылась мурашками, и рот открылся при виде ослепительных украшений. Всё вокруг было живописно убрано в рождественские цвета. Чиа посмотрела на свой наряд и почувствовала себя очень к месту в своём зелёном комбинезоне и красной куртке.
Артемий был увешан красно-золотыми шарами, а сквозь листву просвечивали танцующие волшебные огоньки. Деревья лилли-пилли покрывала мишура. На большом круглом столе красовались самые восхитительные блюда.
– Я подумала, ты не будешь возражать против Рождественского угощения, тем более что сегодня Рождество! – мисс Роберта выскочила из-за Артемия и жестом указала им на стол. – Я не забыла про тебя, утёнок. Вот твой праздничный завтрак.
Рядом с большим столом стоял маленький, с аккуратно выложенными яйцами и тарелкой извивающихся червей.
Пип запрыгал, как шестилетний ребёнок.
– Вы превзошли себя, моя леди! Но я не съем это в одиночку. Где Хайди? И, кстати, где моя водка?
– Гоголь-моголь отлично подойдёт вместо неё, – произнёс Артемий и подал большой стакан, прежде чем Пип успел возразить.
Чиа заметила в его ветвях подарки, завёрнутые в блестящую золотую бумагу.
– Даже не помню, когда у меня было последнее Рождество. Оно действительно сегодня? Правда? – спросила Чиа, чувствуя, как в животе поднимаются пузыри радости.
Сквозь зеркало проскользнул Джереми.
– Ты не знала, что сегодня Рождество? Как это характерно. Она необразованная, никому не известная и не нужная здесь девчонка. Выдвори её отсюда, умоляю тебя, Артемий.
Чиа отвернулась от Джереми и решила, что с этого момента будет его игнорировать.
– Привет, Джереми. Ты – всегда яркий лучик солнца, не так ли? – сказала мисс Роберта.
– Помогите! Спасите меня от этого злобного разбойника. Он съест меня за Рождественским обедом! – Пип вскочил на руки к Чиа и, как обычно, спрятал голову ей под мышку, выставив дрожащий хвост.
– Я подумал, что ты слишком жирный и жёсткий на мой вкус. Предпочитаю утятину нежирную и сочную. – Джереми запрыгнул на самый большой мухомор и принялся за еду. Как ни в чём не бывало он взял огромную ногу индейки. – Кроме того, индейка намного вкуснее этого противного старого утиного мяса.
– Жирная утка? Жёсткая утка? Старая утка? Эй, ты…! Я тебе покажу… – Пип высунул голову из-под подмышки Чиа и угрожающе вытянул шею, хотя при этом оставался на руках.
– Джереми, довольно, – Артемий мягко потрепал лиса по затылку. – Мистер Пип, я сказал пару слов Джереми, и он больше не будет тебя беспокоить. Правда, Джереми? – Артемий говорил тихо, но властно.
– Да, – пробормотал тот и впился зубами в индюшатину.
Артемий улыбнулся и хлопнул двумя ветками, словно ладошами.
– Я надеюсь, что вы отложите свои разногласия, мистер Пип, и поладите. Мы не победим Присцилу, если не объединимся. А теперь, пожалуйста, все садимся и едим. Всё очень вкусно, уверяю вас.
Чиа опустила Пипа возле его столика, а сама села за большой стол, покрытый красной скатертью. Между тарелками были разбросаны бутоны, похожие по форме на звёзды самых разных цветов.
