– Да, – согласился преподобный Ленни. – Не любят. – Он выпрямился и отодвинул тарелку. – Ее адрес: Кресент, сорок шесть. Пойдете по дороге к больнице, свернете направо и слева увидите ее дом.
– Спасибо. – Сюзанна поспешно встала с места.
– Передайте ей от меня привет. Хорошо? Скажите, что я с нетерпением жду встречи с ней в магазине.
– Непременно.
– Сюзанна, и вот еще что…
– Ну что? – Сюзанна не собиралась его обидеть. – Простите. Слушаю вас.
Преподобный Ленни кивнул, словно в подтверждение чего-то важного.
– Я рад, что у нее появился друг, – сказал он и, замявшись, добавил: – Кто-то, с кем она могла бы поговорить.
Но одно дело – раздобыть адрес, размышляла Сюзанна, сидя на ступеньке под дверью своего магазина, и совсем другое – прийти туда незваным гостем и, вполне возможно, попасть в самый настоящий дурдом. А вдруг он там?! И что она, Сюзанна, сможет ему сказать? И что вообще принято говорить в подобных случаях? И надо ли притворяться, будто не видишь, в каком состоянии его сожительница? Поддержать вежливый разговор? Ответить согласием на предложение выпить чашечку чая? А что, если он действительно будет там и не захочет впустить Сюзанну? Пожалуй, своим появлением она только испортит дело.
За всю свою жизнь Сюзанне лишь единожды пришлось столкнуться с домашним насилием: ее учительница географии в школе – забитая женщина в очках – постоянно пыталась замаскировать багровые отметины на лице и руках. «Ее муж дома колотит», – со знающим видом говорили друг другу одноклассницы и сразу же забывали об этом. Теперь-то Сюзанна понимала, что они обезьянничали, бездумно перенимая родительскую мудрость. Всякое бывает. Такова жизнь. Но в любом случае миссис Натан выглядела типичной жертвой насилия.
Но сейчас ситуация была несколько иной.
Сюзанна уткнула голову в колени. Она чувствовала себя слабой и нерешительной. Конечно, в принципе можно никуда не ходить, думала она. Ведь Джесси явно не желала никого видеть. Пожалуй, самый легкий путь. А через день-другой Джесси и сама объявится. Однако было в этом выборе нечто столь недостойное, что Сюзанне сразу стало стыдно за свое малодушие.
И само собой, судьба распорядилась так, что он пришел. Не мог не прийти. Сюзанна подняла голову, продолжая вертеть в руках ключи, и увидела перед собой Алехандро – впервые за все время в светлых брюках и футболке вместо привычных форменных штанов и куртки.
– Вы что, захлопнули дверь и не можете войти?
Теперь он казался более спокойным, словно за время отсутствия сумел набраться сил, восстановив душевное равновесие.
– Не совсем. – Сюзанна ждала, что он попросит чашечку кофе или захочет пройти внутрь, но он спокойно стоял и смотрел на нее. – Я переживаю из-за Джесси. Вот сижу и ломаю голову, стоит ли сходить к ней домой. – Сюзанна рассеянно пнула случайный камешек. – Я не знаю… имею ли право вмешиваться. – Она была уверена, что Алехандро не нуждается в дальнейших объяснениях.
Алехандро присел перед ней на корточки, лицо его стало мрачным и сосредоточенным.
– Вы боитесь?
– Если бы знать, чего она хочет! Я готова ей помочь, но она, кажется, категорически против. – Увидев, что Алехандро задумчиво смотрит куда-то вдаль, Сюзанна продолжила: – Она трещит без умолку, наша Джесс, но на самом деле она очень скрытная. Я не знаю… как с этим быть… возможно, ей неловко… из-за сложившегося положения вещей. А может, наоборот, она втайне надеется, что кто-нибудь придет на помощь. И… – Сюзанна задумчиво потерла нос, – у меня не слишком-то хорошо получается выведывать чужие секреты. Выслушивать исповеди, откровения и прочее. Честно говоря, Ал, мне с этим не справиться. Я могу все испортить.
Сюзанна не рискнула признаться в своем малодушии: положа руку на сердце, она отчаянно боялась столкнуться с изнанкой жизни, боялась, что чужое несчастье может нарушить ее собственное хрупкое благополучие.
Алехандро едва коснулся кончиками пальцев ее колена. Успокаивающий, ласковый жест.
Несколько минут они оставались сидеть вот так.
– А знаете что? – Он поднялся на ноги и протянул ей руку. – Закрывайте свой магазин. Думаю, нам стоит туда сходить.
Вопреки ожиданиям Сюзанны дом оказался вполне миленьким, даже лучше, чем могло быть, если учесть его безрадостное унылое окружение, поскольку солнце, синее небо и роскошные суффолкские пейзажи оказались бессильны сгладить гнетущее впечатление от убогой послевоенной застройки.
