Дом Джесси выделялся из общего ряда ящиками для цветов на окнах и ярко-фиолетовой входной дверью. Сюзанна опасалась обнаружить внутри зону военных действий, но гостиная, с пухлыми клетчатыми подушками на диване и до блеска протертыми полками, выглядела безупречно. Остальные, не парадные, комнаты были выкрашены яркими красками и обставлены дешевой, но модифицированной мебелью, хозяева, несомненно, вложили немало любви и стараний, чтобы ее облагородить. На стенах висели семейные фотографии и рисунки, явно сделанные Эммой на разных этапах ее школьной биографии. На каминной полке выстроились шутливые поздравительные открытки, а на полу лежала пара уморительных тапок в виде плюшевых мишек, гордо заявлявших о своей «косолапости». Единственными свидетельствами непорядка были швабра и газетный сверток, предположительно содержавший битое стекло или фарфор. Но вот что в принципе не мог скрыть даже самый жизнерадостный интерьер, так это царящее в комнатах мертвое спокойствие, одним словом, то, что принципиальным образом отличается от мирной тишины обычного полупустого дома, как будто сама атмосфера здесь пропиталась той ненавистью, вспышка которой произошла накануне.
– Чая? – предложила Джесси.
Сюзанна заметила, что Алехандро резко выдохнул, когда Джесси открыла им дверь, и тут же попытался скрыть свое замешательство, быстро пройдя в дом. Тонкие черты лица девушки безобразно расплылись, рот исказила уродливая гримаса, поскольку губы были разбиты в кровь. Правую скулу украшал багровый кровоподтек, а указательный палец левой руки был зафиксирован самодельной шиной.
– Он не сломан, – перехватив взгляд Алехандро, смутилась Джесси. – А иначе я непременно сходила бы к врачу. – Она немного прихрамывала, хотя и пыталась это скрывать. – Проходите в гостиную. Присаживайтесь и располагайтесь поудобнее. – Жалкая пародия на гостеприимную хозяйку.
Они молча сидели на длинном диване, накрытом светлым пледом, прислушиваясь к доносящимся с улицы веселым голосам маленьких велосипедистов. Сюзанна старалась не думать о происхождении следов на диване, которые пришлось так срочно маскировать.
Джесси внесла в гостиную поднос с кружками и, решительно отказавшись от предложенной помощи, села напротив гостей.
– Сахар кому-нибудь нужен? – Из-за распухших губ ее голос казался чужим.
Сюзанна неожиданно икнула и расплакалась, размазывая слезы в безнадежной попытке их скрыть. Видеть Джесси в столь прискорбном состоянии оказалось выше ее сил. Да и вообще, Сюзанна была бесконечно далека от тех женщин, с которыми могло произойти нечто подобное.
Алехандро достал носовой платок. Сюзанна беспрекословно его взяла, устыдившись своих слез, неуместных перед лицом такой боли.
– Сью, пожалуйста, не плачьте! – произнесла Джесси неестественно веселым голосом. – Все это выглядит хуже, чем есть на самом деле. Честно.
– А где твоя дочь?
– Слава богу, ночевала у мамы. А теперь мне надо придумать отмазку оставить ее там еще на одну ночь, но так, чтобы мама не отдала концы.
– Хочешь, посмотрю, что там у тебя с рукой? – предложил Алехандро.
– Пустяки, просто сильный ушиб.
– Тебе не мешало бы наложить швы на губу.
– Нет. Кожа внутри не повреждена. Я проверяла.
– А еще, возможно, сделать рентген. Проверить, в порядке ли голова. – Алехандро подошел к Джесси и, осторожно повернув ее лицо к свету, принялся рассматривать раны. – Хочешь, принесу с работы хирургический пластырь? Заживление пойдет быстрее. А может, тебе нужны болеутоляющие таблетки?
– Ал, я скажу, что вы можете для меня сделать. Объясните, как уменьшить опухоль. Мне надо поскорее забрать Эмму домой, но ужасно не хочется пугать ее до мокрых штанов. Я уже прикладывала лед, мазала «Арникой», но если есть что-то еще…
Алехандро продолжал изучать ее лицо.
– Нет, ничего лучше пока не придумали, – ответил он.
В комнате повисла тягостная тишина. Сюзанна уставилась в свою кружку с чаем, не в силах найти нужных слов. Джесси – стойкий оловянный солдатик, мужественно преодолевающий боль, – предстала перед Сюзанной в совершенно ином свете.
– Хочешь, я с ним поговорю?
Сюзанна невольно подняла голову. Лицо Алехандро было мрачнее тучи, голос буквально звенел от напряжения.
Джесси покачала головой.
– Я сказала ему, – наконец выдавила она, – что он слишком далеко зашел. – Знаю, о чем вы оба думаете, но обещаю, я положу этому конец. И в первую очередь ради Эммы. Я объяснила ему, что если он еще раз хоть пальцем до меня дотронется, то больше меня не увидит. – (Алехандро сидел, опустив глаза.) – Нет, я серьезно. Можете мне не верить, но я не шучу. Просто надо посмотреть, будет ли толк от занятий по управлению гневом, а потом я собираю вещи и ухожу.
– Джесси, тебе надо уходить прямо сейчас, пожалуйста! Я тебе помогу. Мы все тебе поможем.
