— Так уж сложилось, — вздохнула горбунья, — что о моем существовании знали только матушка, ведунья, что ее и меня от смерти спасла, когда зверь чуть не загрыз ее, да батюшка, старый граф. От того, что я такой уродилась, он заболел и слег. Считал, что это виновато проклятие, рок, что над его родом висело. А снять его могло только рождение красавицы-дочки. Он и матушку выбрал в качестве любовницы, уж больна та была красива. Хотел жениться на ней — не дали, не знатного рода была. Хукс Беннетт — не родной мой брат, а лишь единоутробный. Он не был сыном старого графа, как многие считали.
— А про проклятие можно поподробнее? — попросил Энди. Про господина Беннетта и его семью он порасспросит потом, да и зачем та в дом лазила, тоже поинтересуется.
— Проклятие обыкновенное, как любое подобное. В графских летописях прописано. — продолжила рассказывать горбунья. — За измену прокляла одна из графинь своего мужа-графа, любвеобильны были мои предки — много их незаконнорожденных дочерей и сыновей тут по окрестным деревням проживало. Она сама же ни разу не понесла даже от своего супруга, в те же летописи занесено, то ли бесплодна была графиня, то ли граф не прикасался к ее телу. История умалчивает. Говорят однако, что безобразна была она. Может, поэтому граф-красавец и не хотел появления некрасивых наследников. Мол, проклинаю тебя и все такое прочее. «И даже красавица-супруга этому помочь не сможет, а только красавица-дочь», — сказала она перед тем, как уйти в лес и сгинуть навсегда. Только стали в роду графском рождаться уродцы и убогие один за одним.
— А как же наследники? — не утерпев, перебил рассказчицу Энди. Насколько ему было известно, все мужчины в графском роду были вполне себе приятными внешне.
Та кивнула и продолжила:
— И прежде чем зачать сына-наследника, каждый граф должен был дожидаться рождения красавицы-дочки, чтобы снять проклятье.
Наверное, так случилось бы и в тот раз. Если бы не горб и болезненная худоба, то сестра Хукса Беннетта была бы писаной красавицей. Энди с нескрываемым любопытством рассматривал горбунью.
— А у графа, вашего отца, сыновья были? — спросил он.
— Нет, не случилось. После моего рождения граф заболел, слег и умер, я уже говорила.
— А кто стал наследником? Новым графом? — не унимался Хантер.
— Его двоюродный брат, — пожала плечами горбунья.
— Чаю хотите? — неожиданно предложил Энди. — И мы с вами так и не познакомились. Энди Хантер.
— Калей Беннетт, — вздохнула горбунья в ответ.
— Беннетт?.. — вопросительно протянул Хантер. — Супруг вашей матери дал вам свою фамилию?
— А куда ему было деваться? — усмехнулась Калей. — Никто бы все равно не поверил, что такая уродка могла уродиться у графа и его жены, писаной красавицы. Сам же он был пусть не страшен, но и не красив, как граф.
— А в дом зачем приходишь? — спросил Энди наливая чай и ставя на стол булочки, оставшиеся от обеда. Ему почему-то казалось, что Калей непременно должна быть голодна. Не зря такая худая.
— Брата проверить, да невестке покушать собрать, — пожала она плечами. Мол, что за странный вопрос.
— А сиделок его зачем пугала? Едва становилось темно, Филомель ни за что не хотела оставаться в доме рядом с больным.
— Да какой Хукс больной? — махнула рукой Калей. — Больше притворяется. Нет, он не встает, — ответила она на вопросительный взгляд Энди. — И почти не говорит. Конечно, все это ужасно. Тела девочек были сильно обезображены, что уж говорить. Их мать от горя чуть рассудка не лишилась…
— Но не лишилась?.. — прищурился Энди.
— Нет…
Калей отломила кусочек булочки, положила его в рот и запила глотком ароматного чая на травах. Движения ее не были суетливы, она не сглатывала слюну, не стремилась быстро набить свою утробу, скорее наслаждалась вкуснейшей выпечкой.
Нет, она не голодна, решил Энди. Голодные так себя не ведут, даже если будут изо всех сил показывать, что им не хочется есть.
— А сиделок, спрашиваешь, зачем пугала? — вздохнула Калей. — Материно сокровище они искали. И соседка тоже. Я и в лесу вместо невестки завывала, чтобы не искали ее. Мол, живая, хожу, брожу, по деточкам плачу.
— Но ведь искали все равно, — нахмурился Энди, вспомнив, что рассказала ему Филомель, когда принесла мед в туеске.
— Нет, не искали, — упрямо повторила Калей. — Ведунье и мне это стало бы известно. Старая бабка не только знахарка, но и немного колдунья. Отцу Филомель жена брата тоже была нужна лишь для одного.
Энди не стал переспрашивать, для чего. И так было ясно — всем не давало покоя наследство бабушки погибших девушек. И избавившись от ставшей ненужной прежней жены Хукса Беннета можно довольно близко приблизиться к заветному сокровищу.
— Только их нет в доме, — неожиданно звонко рассмеялась Калей.
Хантер промолчал — его этот факт беспокоил меньше всего. Есть драгоценности в доме или их нет — ему до них нет никакого дела. От него требуется отыскать убийцу и привлечь к суду — праведному или гражданскому, без разницы. Он все больше и больше склонялся к мысли, что оборотни тут совершенно не при чем. А горбунья лишь добавила ему уверенности в своей правоте.
