Но главное началось после — что делать с проектом дальше? 7 февраля Бакланов посетил НПО «Энергия» вместе с министром общего машиностроения Догужиевым. В духе времени он сказал, что, как писала «Правда»: «Осуществление космических проектов требует немалых затрат, поэтому секретарь ЦК особое внимание обратил на необходимость ускорения работы по передаче научно-технических достижений и разработок, реализованных, например, в системе „Энергия“ — „Буран“ в другие отрасли народного хозяйства. Это уже сегодня принесет экономический эффект, полностью компенсирующий расходы на космические исследования». Позже, выступая в Пензе, он сказал: «Взять хотя бы такую проблему — разработка системы „Энергия“ — „Буран“ дала народному хозяйству свыше 80 видов новых материалов, использование которых резко повышает надежность, срок службы многих машин и механизмов. Разве это не прямая народно-хозяйственная выгода? Важно сполна использовать ее. С применением полученных из космоса материалов уже сейчас решаются около 300 конкретных научно-производственных задач, основные потребители которых — геологи, труженики сельского хозяйства, рыбаки, работники лесной промышленности и многих других отраслей… Можно ли выразить в рублях наши затраты на космос и его отдачу? Уверен, что можно, но давайте вдумаемся: ведь речь идет об освоении человечеством новой среды обитания. Разве в таких делах можно все сводить к деньгам? Справедлива пословица: скупой платит дважды. Нельзя экономить на науке, ее самых перспективных направлениях. Здесь очень опасно отстать. Вспомним, как мы отвернулись в свое время от кибернетики и генетики, а что из этого вышло?» Но его уже не слушали, ветер дул в другие паруса.
6 мая 1989 года состоялось заседание Совета обороны, на котором решалась судьба программы. Формально от нее никто не отказывался. Было запланировано в 1990, 1991, 1992-м осуществлять по одному запуску «Энергии», совершить еще два полета «Бурана» в беспилотном режиме, а в 1993 году осуществить первый пилотируемый. На это предполагалось потратить минимум пять миллиардов рублей. Но при новом министре космоса — Олеге Шишкине (Виталий Догужиев пошел на повышение, став зампредом Совмина), который был назначен в июне 1989-го, уже в самом министерстве программа стала тормозиться. Там понимали, что в нынешней ситуации ускоряющегося развала и обрезания средств невозможно вести две программы — «Союз» и «Буран». В 1990 году на «Энергии» — «Буране» окончательно поставили точку.
«Буран» еще всячески использовали в пиаровских целях — как рекламу советской науки и техники, его с помпой доставили в Париж на «Мрии» (самый большой транспортный самолет в мире, специально сконструированный под программу «Буран», в которой он не успел поучаствовать, так как грузы доставлялись на Байконур самолетами ВМ-Т) на авиасалон в Ле-Бурже. Однако по сути он уже превратился в бесполезную игрушку. У «Мрии» же, построенной в единственном экземпляре, судьба оказалась благополучнее.
А вот что реально пошло нового в космонавтике, так это коммерческие полеты иностранцев на орбиту. В 1990-м это был японец Тоёхиро Акияма, в 1991-м — британка Хелен Шармен и австриец Франц Фибёк. Бизнес начал активно налаживаться. Любопытно, что стартовавший в мае 1991 года вместе с Шармен космонавт Сергей Крикалев покинул СССР, а вернулся в марте 1992 года уже в другую страну — РФ.
Всеми этими преимущественно не очень приятными делами Олег Бакланов занимался, опираясь на профильных министров «девятки», которая, впрочем, сократилась до «семерки» за счет слияния министерств. Минсредмашем (переименованным в Министерство атомной энергетики и промышленности) командовали Лев Рябев и Виталий Коновалов. Первый с 1989 года стал зампредсовмина по топливно-энергетическому комплексу. Минобщемаш возглавляли Виталий Догужиев (тоже в 1989-м ставший замом, а в 1991-м и первым замом предсовмина) и Олег Шишкин. Минавиапромом руководил Аполлон Сысцов, Минсудпромом — Игорь Коксанов, Минрадиопромом — Владимир Шимко, Миноборонпромом — Павел Финогенов и Борис Белоусов, Минэлектронпромом — Владислав Колесников. Всё эти были испытанные кадры, прошедшие большой путь на производстве и в высших органах власти, вовсе не «перестройщики»-демагоги. Но от них уже мало что зависело, их усилия в 1988–1991 годах напоминали игру оркестра на тонущем «Титанике».
В интенсивных переговорах с США, которые шли в это время, Бакланов пытался как-то учитывать интересы Советского Союза, не идти на откровенные и односторонние уступки. Это вызывало раздражение Горбачева, порой грубо обрывавшего главу ВПК. Бакланову в этот период выпадали и поручения, далекие от его прямых обязанностей. Так, в ноябре 1988 года он вылетал в Кабул для переговоров с главой Афганистана Наджибуллой, уточняя условия вывода из страны советских войск и объявляя собеседнику, что намерения кремлевского руководства к февралю 1989 года закончить с участием советских войск в боях остаются неизменными. Затем побывал в Кабуле в апреле 1991-го.
