— Прелестно, Гришаня! Лучшего грешно желать. Внук очень радует, дочь, слава тебе господи, не огорчает, сын нехило зарабатывает себе на жизнь, жена рисует, фотографирует, иногда танцует. Друзья вот только… Смирняга растворился в своих внучках, а Велихов… Ты, сука, сюда, по-видимому, дороженьку забыл. Один Серж — чрезвычайно постоянный посетитель, словно по-нехорошему приобретенный триппер. Деловой козел, а самое чудное, что с возрастом, пиздец как, стал неугомонный. Все что-то делает, делает, делает… Как его Женька терпит? Он меня очешуительно задрал, а она все-таки женщина.
Похоже, Морозов Макс завелся, присел на благодатные и растопыренные Велиховские уши, и решил поведать мне о том, что я и без его сводки знал.
— Любит идиота, — присвистнув, выкатываю обоснование и тут же пошленько облизываю губы и загоняю глаза себе под веки. — Законный брак делает свое дело.
— Кстати! Все хотел спросить, это ведь была твоя работа?
— Хм! — вскидываю подбородок. — Обижаешь, мальчик. Это была помощь. А выручить товарища, попавшего в беду по досадной неосторожности — девиз моего гордого рода. Особенно круто я разбираюсь со случайно, по ошибке женившимися или по херне расставшимися приятелями. У меня постоянная клиентская база, между прочим, — Смирновы, да Морозовы. Таким задротам предоставляю скидки.
— Иди ты! То, что прекрасной женщине пренеприятно услужил, дрянной ты адвокат, ты это хоть понимаешь?
— Там дети, Максик, — скулю, как баба.
— Которым почти тридцать лет. Девчонки — умнички. Ния — звезда сладкого стола в этом вот, — топочет и указывает руками на каменный пол, — заведении. А Серж не мальчик, чтобы такое изображать.
— По глупости расстались — по моему благословению сошлись. Они все выяснили, если не ошибаюсь. По крайней мере, новоиспеченный муж и возрастной жених мне так сказал, перед тем как я ему документы на Эухению всучил.
— Боженька, ты ли это? Поборник чертовой морали.
— Спустился к грешникам, Зверина. Чего бухтишь и желчь пускаешь? Береги желудочно-кишечный тракт смолоду, Максюша, а то язв на кишках с возрастом не разберешь.
— Ты мою сестру не обижаешь?
— О-о-о-о! Я сейчас уйду.
— И все-таки?
— Она не жаловалась?
— Это не в ее стиле.
— Может быть, ты ее последние творения читал? — подмигиваю другу. — Она там жестковато прошлась по мужикам.
— Вот же с-с-с…
— Уймись, дружище. Помни, что говоришь о моей жене.
Макс постарел или все-таки решил с некоторых пор ни в чем не сдерживать себя? Какая страсть, какие жуткие описания и уничижительные определения: «Дрянной адвокат, вечный триппер, с-с-с-с…». Ну чересчур дебильное и очень грубое сравнение привел.
— Тебя, Максимка, Серый обидел или кто другой завел?
— Наоборот. Младший Смирнов — мой, как выяснилось, самый лучший и преданный друг.
— Потому что у него…
— Не надо объяснений, старичок. Итак? — рукой указывает направление в свой кабинет. — Пока кухня строчит заготовки, обсудим новую стратегию?
— Согласен.
Морозов… Старший сводный — хотя никто уже не помнит причину вынужденного родства — любимый брат моей жены, веселый, а главное, вкусный дядька моим пацанам, а мне товарищ еще со школьной скамьи. Энергия — хоть ковшом черпай — прет и прет. Художник в своем деле, отличный бизнесмен, талантливый предприниматель, родственник и… Деловой приятель!
Втирает в мои уши битых полчаса о том, как будет «круто, великолепно и очень задушевно», если ресторан закроется на праздничные дни с целью обслуживания исключительных клиентов — тех, кому оформлены накопительные карточки, например, или тех, кто с завидным постоянством заказывает его творения навынос.
— Ты зажирел, Зверина?
— Это семейный праздник, Гришаня. Значит, я намерен кормить свою «клиентскую» семью. Надя подготовила рекламу, так что, — ногами перебирает по полу, вращая свое поварское кресло, — я ставлю тебя просто перед фактом.
— Спасибо, что предупредил.
— Ах да, Антония взяла на себя дополнительные обязательства, — говорит, как бы между прочим, что-то там, где-то и когда-то припоминая.
— Чего-чего? — уперевшись руками в подлокотники своего кресла визитера-посетителя-закадычного дружка, подаюсь верхней половиной своего тела на хозяина просторного, почти пустого, кабинета. — Какого хрена? Что еще за обязательства? Работать будет сверхурочно? Ей магазина недостаточно?
— Шоколад, конфеты, мороженое, торты, пирожное…
— Да я понял. А дальше, что? Она не надорвется?
— Сергеевна — хваткая малышка. Так что… — Морозов подмигивает и размахивает рукой, словно успокаивает и просит просто так не гнать волну. — Моя Шкурочка ее поддержит.
— Ты бросаешь девочек на амбразуру? Настоящий зверь! А Смирновы в курсе?
— ЛешА поддержал, Серому знать пока необязательно. Пусть пабом занимается и готовит свой праздничный «джингл» на радость соплюшкам, все еще ссущимся от его брутального вида. А Сашка сдюжит, да и Тосик-батарейка не даст моей дочери расслабится. Все пучком!
