Раз он так спокоен, почему я должен за предстоящие убытки переживать? А в том, что они будут, я почему-то охренительно уверен. Не то чтобы я не доверяю профессионализму или житейской чуйке Макса, просто такое самоуправление в лице его старшей дочери и самой мелкой надоевшего — только по его словам — младшего Смирнова предоставляется на праздничные дни впервые.
— Я устал, Велихов. Хочу побыть с семьей, если ты понимаешь…
— Не возражаю, старик. Сам такой, — бесцеремонно перебиваю.
— Пусть девчонки немного разойдутся и поуправляют. Мы подхватим, если вдруг что не так пойдет. Какие планы на выходные дни?
Младший сын подкинул великолепную идею — зимний лес! Возьму Наталью в хрустальные дома, в которых когда-то, кажется, совсем недавно слишком счастлив был.
— За город поедем. А ты?
— Та же мысль.
— Могу забронировать домик…
— Там? — ухватывается за мою пока еще призрачную идею.
— Согласен? На вас с Куклой?
— Естественно.
— Тогда, пожалуй, по рукам.
— Дай знать, когда задаток перевести…
Снега навалило… Всего одна ночь, а индустриальный город оказался в странном как будто фэнтезийном королевстве, в котором транспорт у тусклых светофоров, выдыхая вонючий пар выхлопной трубой, как заколдованный, гуськом, друг за другом, строго ровно, и ноздря в ноздрю, стоит. Неторопливо подгребаю к дому сына. Дом старшего ребенка? Обалдеть!
Моя старая квартира, в которой жил, когда не имел семьи, не мечтал о детях и свою Наташку не любил. Было ли то время, в котором я не помышлял о домостроевских обычаях или не мечтал добровольное рабство в виде брака обрести? Какой-нибудь бородатый и вдумчивый печатник скупую летопись на божественных скрижалях о том ведет?
Тридцать лет назад я вел слегка «подвижнический» образ жизни. Клеймо пожизненного холостяка, зажравшегося ловеласа, мальчика по вызову для опростоволосившихся перед лицом закона, и кобеля, которому все равно кого потрахать, лишь бы не нудела дама о том, как сильно все ее задрало и как засиделась юная в старых двадцатилетних девственницах. Не мог бы я ей в том направлении плотскую услугу оказать — зудела интеллектом необезображенная телка, как заезженная, поцарапанная неумелым членом, скрипящая о вечном и непобедимом чувстве живая женская пластинка. Всего лишь месяц «всегда и постоянно» сексуальных отношений — и в блокноте, и на скоростном дозвоне новая герла. Так было, пока я не получил свое в лице обиженной на всех дышащих в штанах и пиджаках заплаканной Натальи, мечтающей о ребенке от подвернувшегося по воле случая тридцатидевятилетнего уставшего от случайных отношений гордого мудака. Сцены из прошлой или выдуманной жизни? Сейчас я абсолютно уверен в том, что с детства в свою Велихову влюблен…
«Какого черта? А что это такое?» — бесшумно двигаю губами, замечая возле входной двери мусорный пакет, по габаритам способный вместить крохотного человека — например, ребенка, девушку, лилипута или человеческие части тела, вырванные из уключин-суставных сумок каким-нибудь больным уродом.
Сын решил обновить свои полати по фэншую? Перебирает старое тряпье? Присаживаюсь и раскручиваю черный пластиковый мешок.
Пушистый женский свитер, небольшие по размеру джинсы, нижнее белье — почти прозрачный серебристый лифчик, полушубок и на высоком каблуке замшевые сапоги. Теперь всего один вопрос:
«Здесь только вещи! А где же тело той, которую мое дитя, похоже, у себя в квартире в порыве страсти или в состоянии глубокого аффекта догола раздел и расчленил?».
Стараясь не шуметь, плавно нажимаю на дверную ручку и напираю на почти бронированное полотно. Чудеса! Дверь сразу поддается, а я почти проваливаюсь внутрь. Прихватив поклажу, захожу в полутемную квартиру.
Тишина и странный холодок… А где-то в глубине я слышу очень странный звук. Такое впечатление, что кто-то шустро семенит ногами, подпрыгивает на месте и тяжело вздыхает, затем негромко напевает, плюется и шутливо чертыхается. Что за наваждение? Сын прикормил какое-то чудное привидение? Барабашку вызвал или…
Неземное существо, прикрытое белой простыней, как погребальным саваном, кружит по пространству жилого помещения. Воздушное, тонкое и… Очень женственное.
«Это девушка? Наверное. Точеная фигурка, четкий контур, спрятанные покрывалом изящные, хоть и небольшие, формы, и босые ножки с крохотными пальчиками, шлепающие по деревянному полу. Кто она такая? Да еще к тому же здесь? В квартире холостяка и разгильдяя» — мысли щелкают, как карточки с пластмассовым изображением, вынесенным моим воображением на такую же огромную простыню, как и ее дешевый и дорогой наряд одновременно.
— Пап? — знакомое лицо внезапно выплывает как будто с правой стороны. — Привет! Как ты вошел?
— Дверь открыта. Это кто? — киваю через его плечо.
— Это? — не оборачиваясь на девчонку, вопросом отвечает на вопрос.
— Оставим игры. Ну? — рассматриваю странный образ, зигзагом двигающийся по свободной площади, словно лебедь белая плывет, выискивая тихий камышовый уголок со своим гнездом.
— Р-р-р, гав-гав! — он задирает голову и воет драным псом. — Загостилась, но сейчас уйдет. Ты рано…
