– …Этот мир является хранилищем каждого отброшенного варианта развития не только всех существ во вселенной, но и тупиковых инвариантов, – Нед начал словно заправский лектор перед большой аудиторией. – Он очень важен для развития, поскольку в нём скоплена вся потенциальная энергия, необходимая для строительства и творения…
– Уже это слышал, – перебил его комиссар. – Что с аргументами?
– Хорошо, – кивнул Нед. – Аргумент первый – перевод огромного количества энергии в динамическую фазу разрушит инвариантную структуру вселенной и ввергнет её в хаос…
– Допустим, – комиссар поудобней пристроил правую руку на колене. – Что ещё?
– Аргумент второй, – Нед заметил движение руки и глаза его перестали лучиться добротой. – Никто во вселенной не справится с таким потоком и всё будет напрасно.
– Скучно… – комиссар сделал вид, что зевнул. – Есть ещё что?
– Вижу, – глаза Неда поменяли цвет с голубого на серый и в них появился холод. – Ты всё-таки собираешься сделать то, для чего явился сюда незваным гостем. Хорошо… У меня есть предложение – я тебе покажу место, что готов потерять. Сделай там то, что решил и все останутся довольны – мы сохраним наш мир, а твои творцы получат столь необходимый им строительный ресурс. По рукам?
Нед протянул ему свою пухлую ладонь с короткими пальчиками и гладкими ухоженными ногтями. Комиссар посмотрел на Неда и протянул ему правую руку в ответ, рассчитывая, что тому придётся встать и подойди, но тот даже не шевельнулся, как оказался на скамейке рядом с Поляковым и крепко пожал ему руку.
– Вот и прекрасно, – улыбнулся он. – Вот и договорились.
Скамья исчезла из-под комиссара. Стены церкви превратились в пыль и были унесены внезапно подувшим ветром. Поляков обнаружил себя стоящим на свекольном поле, всё ещё пожимающим руку Неду Порсту.
– Интересные фокусы, – скривился комиссар. – Но могли просто пройтись пешком.
– Так быстрей, – произнёс Нед, – а чай стынет.
Нед отпустил руку комиссара и исчез. Поляков остался стоять один посреди уходящего за горизонт и исчезающего в белёсой дымке свекольного поля. Вдалеке шумела дорога и виднелись дома. Окно на шестом этаже было закрыто, а сам дом уже не выглядел празднично и ярко. Сквозь далёкий шум машин, до комиссара донеслись детские голоса. Он обернулся и увидел девочку в лёгком платьице в синий горошек и мальчика в светлой майке, суконной кепке и синих штанах. Они шли взявшись за руки в сторону комиссара и улыбались. Комиссар вытащил из кармана цилиндр из тёмного металла и прикусил губу. Ему отчего-то разом всё опротивело и он захотел упасть прямо посреди нагретого солнцем поля, и не идти никуда, смотреть в чистое голубое небо, слушать детские голоса и смех, и смотреть на их лица… Мальчик был похож на него, а девочка – вылитая Дженни…
– Стоп, – комиссар потряс головой, – Это всё наваждение. Проклятый Нед!
Дети засмеялись.
– Наваждение, – повторил комиссар, кусая губы, – наваждение.
Смех и голоса звучали уже совсем близко и комиссар разобрал слова:
– Папа обещал нас свозить в Сан-Симеоне и показать Ла Куэста Эскантада, – говорила девочка.
– Лазурный замок, – восхитился мальчик, – а потом в парк развлечений в Анахайме…
– Наваждение,.. – по подбородку комиссара скатилась капля крови и сорвавшись упала в чёрную разогретую землю.
– Наши папа и мама самые лучшие в мире, – радостно сказала девочка.
– Жаль, что нас скоро не станет, – серьёзно произнёс мальчик. – Папа собирается нас убить.
– Наш папа не может этого сделать, – уверенно сказала девочка. – Он любит нас.
Дети остановились в двух шагах от Полякова и смотрели ему прямо в глаза. На их лицах были улыбки, а в глазах светилась радость. Комиссар не мог отвести от них взгляд – это было то самое счастье, о котором они мечтали вместе с Дженни. Дети поняли его мысли и протянули к нему руки. Комиссар протянул свои руки в ответ и почувствовал в правой ладони тяжесть металлического цилиндра.
– Наваждение, – скрипнул он зубами и коснулся большим пальцем впадинки на холодном металле.
Дети закричали от боли и упали на землю. Их лица посерели, а одежда истлела и обратилась в прах вместе с их телами. Лес на дальнем конце поля пожелтел, осыпался и обратился в пыль. Зелёные кусты свеклы пожухли, опали и смешались с чёрной землёй, что стремительно теряла цвет и превращалась в серую пыль. Небеса утратили голубой оттенок и обернулись белой хмарью. Пыль поднялась в небеса и смешалась с белой непроглядной пеленой. Комиссар перестал что-либо видеть и слышать. Он пошёл наугад в том направлении, где, как он помнил, должна была быть дорога и стоять дом, в одной из квартир которого жил Нед Порст. Но чем дольше шёл комиссар в этой хмари, тем больше он тонул в серой пыли и тем больше запутывался, терял направление и всё меньше понимал, где он находится. Пыль уже доходила ему до колен и передвигать ноги становилось всё тяжелее и тяжелее. Он начал уставать.
«Теф! – позвал он своего помощника. – Где ты потерялся?»