Комиссар лежал на зелёной траве и смотрел в небо. Ему показалось, что он уже видел такие облака. Он поднялся и обнаружил, что стоит посреди газона, а на него неодобрительно посматривают люди, собравшиеся около небольшого навеса и столба с синей табличкой с изображением чёрного автобуса на белом фоне. Комиссар отряхнул свой костюм и пошёл по направлению к группе людей. На него всё также кидали косые взгляды, но это уже были преимущественно женщины пожилого возраста. Комиссар улыбнулся одной из них, а она в ответ лишь неодобрительно покачала головой. Остальные люди смотрели в сторону едущих машин и Поляков решил, что они ожидают автобус, который, по их мнению, должен был вот-вот подъехать. Место было странное – белые девятиэтажные дома стояли рядом друг с другом. Между ними просматривались обширные дворы с припаркованными машинами необычного вида и одноэтажное здание с рекламой продуктов на фасаде. Комиссар решил, что пройдётся пешком по тротуару вдоль дороги и подумает, что ему делать дальше. Дорога уходила в лес и Поляков решил, что та наверняка ведёт в другой район этого странного города, поскольку движение машин из леса было таким же интенсивным, как и в него. Машины проносились с непривычным рёвом двигателей и даже когда их не было рёв не прекращался. Комиссар перешёл дорогу на зелёный свет и оказался рядом с высоким сетчатым забором, из-за которого и раздавался этот непривычный его слуху рёв моторов. Поляков криво усмехнулся, обнаружив, что звуки, изначально принятые им за рёв двигателей машин, были ничем иным как рёвом спортивных мотоциклов. В лесу пролегала гоночная трасса и по ней на огромной скорости носились разноцветные двухколёсные болиды. И вдруг всё замерло. Исчезли все звуки, а машины застыли на дороге. Комиссар обернулся и посмотрел на людей на остановке. Те переглядывались и встревоженно смотрели в его сторону. Поляков вышел на, ставшую вдруг свободной от машин, автомобильную дорогу и увидел, что из глубины леса на них идёт, переливающийся от голубого к прозрачному и розовому, воздушный фронт. Фронт быстро приближался. Комиссар, поняв, что встречи с ним избежать не удастся, решил укрыться под навесом и побежал в сторону остановки с людьми. Он был от неё в ста метрах, когда переливающаяся волна догнала его и… Неожиданно остановилась. Он смотрел в разверзнувшуюся перед его ногами розовую бездну около полуметра шириной, с абсолютно гладкими, будто изготовленными из прозрачного постоянно текущего и преломляющего свет стекла, стенами и думал, как ему поступить дальше. Комиссар обернулся и посмотрел на людей на остановке. Они с любопытством и тревогой наблюдали за ним. Граница фронта наползла на носки ботинок и поглотила их. Поляков удивлённо посмотрел на них – боли он не почувствовал, и спешно сделал шаг назад – носки ботинок были на месте. И тогда комиссар решился – он отошёл на несколько шагов назад, разбежался и перепрыгнул через переливающуюся розовую бездну.
На другой стороне всё было абсолютно таким же, лишь небеса стали чуточку синее. Это немного разочаровало Полякова, но обрадовало людей на остановке – они стали подходить к медленно наступающему на них воздушному фронту и прыгать через ставшую ещё более узкой розовую бездну. Рёв мотоциклов на трассе возобновился, а стоящие на дороге машины продолжили движение, как ни в чём не бывало. Мир обрёл запах, цвет и звук. Поляков вспомнил о пластинке из золотого топаза и достал её из кармана. Он смотрел на лес и не мог поверить – вместо леса была белая хмарь, в которой кружила серая пыль. Комиссар поспешно вернул пластинку в карман, но случайно дотронулся пальцами до её середины и получил сильнейший удар по всему телу.
Страж пространства удовлетворённо наблюдал, как распространившийся по инвариантам творения фронт волны хаоса остановился в пределах трёхмерных миров, не в силах преодолеть потенциальный барьер. Единственным неприятным моментом было поглощение части энергии хроноквантового поля, но его параметры постепенно приходили в норму и возвращались в исходное положение, хотя он и видел грубый шов на его гладкой ткани.
«Десять лет не так страшно, как могло бы быть, – подумал страж. – Конструкторы всё рассчитали правильно… И с задающей реальностью всё получилось – ближайший к ней инвариант оказался очень похожим. Незначительные расхождения…»
Страж осмотрел переплетение пространств и времени в нуль-переходе и улыбнулся – свободного материала в овале творения было в достаточном количестве, а на засохшую и отломанную ветвь никто не обратит внимания.
Поляков открыл глаза. Мерцающий оранжевый свет, на стенах серые, зелёные и коричневые потёки, изъеденные ржавчиной металлические балки и капающая на рукав куртки мутная вода – мерзкое место, наполненное скрипом и скрежетом конструкций, завыванием сквозняка и жуткой вонью.
– Хилтон после отдыха богемы выглядел лучше, – скривился комиссар, поднявшись с грязного пола и отряхнув куртку и брюки.