– Я не могу объяснить причины, но меня стала раздражать такая жизнь. Чувствую внутри силу, а управлять не могу. И договориться с собой не получается. С одной стороны, все прекрасно – развитие, обучение, Идлан со мной. Но когда я представляю, что завтра, послезавтра, через год, будет то же самое – мне становится тошно, – сестра замолчала, душевные метания лишали ее радости жизни. Ооса была полна сочувствия, но умение выдерживать чувства других людей, особенно близких, не позволяло превратиться в спасателя:
– Я рядом. Я твоя сестра, и всегда готова помочь, – она обняла Тиин с любовью. Расстались девушки на грустной ноте.
Вечером того же дня гелиоссы, завершив работу, готовились к отдыху. Выбор пал на довольно глубокую пещеру. Безопасность обеспечивалась уже тем, что попасть в нее случайно было просто невозможно. Ну а холод и сырость являлись факторами, в меньшей степени беспокоившими гелиоссов. Даже над чашей слияния трудиться не пришлось – осушили естественную впадину, предусмотрительно ограничив доступ морской воды. Тейла задержалась, покидала берег последней. Она погрузилась в глубокие раздумья по поводу обозначившихся для жителей Земли перспектив. Ощущение приближения чего-то зловещего витало в воздухе. Даже Тейле, дочери Солнца, становилось не по себе. Существо непонятным образом начинало давить и вызывать раздражение. Возникало непреодолимое желание воздействовать на него, что явилось бы нарушением указаний Старших Совета Ядра, запрещающих любое взаимодействие с Уудруххом. Все собранные данные подтверждали приближение катастрофы, ведущей к абсолютному переформатированию действительности. А изменения в одной точке всегда имеют отражения во всей системе.
Море, как стихия воды, до последнего отражало атаки Существа, экранируя воздействие. Но даже оно стало поддаваться влиянию. Сегодня при очередном погружении Тейле вновь показалось, что за ними кто-то наблюдает из глубины. И в моменте словно мольба о помощи прорвалась через установленный жесткий экран гелиосской защиты. Какое-то странное чувство поселилось в ней с того мгновения. Подобное человеческой тоске по чему-то утраченному, забытому, ценному. Тейла наблюдала закат. Ее стройный силуэт выделялся на фоне погружающегося в воды Светила. Тело приобрело оттенок золотистого загара. Во взгляде, устремленном вдаль, читалась не свойственная ранее задумчивость. «Осталось только влюбиться в человека», – вдруг пришло ей на ум. Она рассмеялась металлическими нотками, чем привлекла к себе внимание брата, наслаждавшегося закатом из укрытия. Когда Тейла вернулась в пещеру, Даас уже был в центре внимания соплеменников. Предвосхитив очередную серию сна Ноона завуалированным посланием о непредсказуемости сюжета, он начал повествование с того момента, где Тибелус видит сон, в котором, сопровождая герольда, движется по пустыне. Затем Даас полностью погрузил гелиоссов в трагедию, развернувшуюся в стенах средневекового замка, описав последовавшие за этим события. Вплоть до момента, когда королева, навещающая Тибе, покинула комнату в сопровождении герольда. Надо ли говорить, что смерть Генрико расстроила гелиоссов. Продолжая повествование, Даас наблюдал за реакцией соплеменников, увлеченно слушающих и сопереживающих героям истории. Решив немного сгладить общее впечатление, он позволил себе раздвинуть временные рамки, отведенные на сны Ноона и рассказать еще одну условную главу.