Тем временем герои истории каждый по-своему тяжело переживали гибель Генрико. С течением времени острая боль притуплялась, но образовавшуюся с уходом короля пустоту невозможно было заполнить. Асана проявляла воинский дух. Она приняла присягу в качестве регента при юном наследнике трона, коим являлся их с Генрико сын. Усилив стражу и создав тайную службу, собиравшую информацию как внутри стен замка, так и далеко за ее пределами, шаг за шагом выстраивала верную стратегию. Занимаясь науками, королева теперь подолгу задерживалась в небольшой комнате Ноона. Тот, в свою очередь, с огромной радостью удовлетворял открывшуюся в Асане жажду познания. Почти каждый день она ходила к родовому склепу Генрико и одна, в полной тишине, сокрытая от посторонних глаз высокими деревьями, возвышающимися над лабиринтом плетущихся кустарников, тихо шептала о чем-то, но уже больше не плакала. Странным утешением для себя королева находила спуск в подземелье замка, где был заточен убийца ее мужа. Словно не давая себе забыть и простить. С течением времени чужестранец лишился былого пыла, перестал сыпать проклятиями. Реакция его на Асану была необъяснимо странной. Поначалу он прятался в дальний угол своей каменной клетки и закрывал уши руками. Но с течением времени что-то переключилось внутри чужеземца – он ждал прихода королевы, единственного связующего звена с миром, благодаря которому он еще не впал в окончательное безумие. Асана не высказывала открыто ненависти, иногда позволяя себе беседовать с чужестранцем. Но ни разу в его присутствии не проронила ни слезинки. Ноон знал о ее визитах, и предпочитал не задавать вопросов, на которые нет ответа.
Тибелиус шел на поправку, раны его затянулись, но перемещения давались тяжело. Каждый день он, превозмогая боль, нагружал тело движением. Шут мог сам вставать и иногда прогуливался в сопровождении Нини под стенами замка. Эта юная, но такая разумная не по годам особа, вошедшая в его жизнь с момента трагедии, стала по-настоящему близким человеком. Он относился к ней, как к сестре, и был благодарен невероятно за заботу. Каждый раз Нини удивляла Тибе своей начитанностью, осведомленностью и благоразумием. Баек и историй девушка знала не меньше, чем шут. А в философских рассуждениях Нини не было равных. Во время прогулок девушка бережно брала Тибе за руку, и они, прогуливаясь в тени деревьев, беседовали и смеялись. Однажды, наблюдая за парочкой из замка, Ноон окликнул девушку, попросив заглянуть к нему после прогулки. Нини как-то смутилась и даже расстроилась. Радость и легкость улетучились, а в глазах затаилась грусть. Она остановилась, погруженная в беспокойные размышления. Неизвестно почему волнение девушки передалось и Тибе:
– Нини, что случилось? – с тревогой в голосе вопрошал шут. Девушка подняла глаза, и Тибелус даже смутился, настолько искренне и открыто читалась во взгляде Нини тайна. Извинившись, она просто сбежала, скрывшись за стенами замка. Тибе растерялся. Он не мог себе представить, что юная Нини питала к нему не только дружеские чувства. Сама мысль, что его, Тибелуса, кто-нибудь способен полюбить, не приходила ему в голову. И уж тем более прелестная Нини. Переживания захлестнули и накрыли с головой. Дождавшись, когда Ноон вернется к себе, наш герой последовал к учителю, который в любых ситуациях мудро наставлял на путь. Герольд был крайне сосредоточен, но увидев Тибе, приветливо улыбнулся и рукой пригласил присесть. Заметив, что гость ерзает на стуле и собирается с мыслями дольше обычного, Ноон прищурился:
– Либо я чего-то не знаю, либо, – сделал он паузу, пытаясь прочесть в блуждающем взгляде ученика вопрос, после чего продолжил, – либо ты хочешь поделиться со мной тайной? – Наставник внимательно наблюдал за Тибелусом. Наш герой собрался с духом и, наконец, заговорил:
– Учитель, я не знаю, как мне быть. Мне кажется, что Нини, – произнеся имя девушки, Тибе вдруг осекся и сколь ни силился, так и не смог закончить мысль. Ноон пришел на помощь растерявшемуся ученику: