– Нини, это Дарут. С сего дня ты поступаешь к нему в услужение. Преданно и верно, как если бы заботилась обо мне, ты будешь направлять свои умения и знания на благо этого господина, – услышав последние слова Ноона, новый подопечный Нини рассмеялся. Закончив с приличиями, Дарут и наставник уединились, отправившись прогуляться вдоль берега. А Нини препоручили заботам старика, тот повел девушку в хижину, помогая освоиться в новом месте. Толл, так звали хозяина хижины, несмотря на свой преклонный возраст, был энергичен и бодр. К новой жиличке отнесся весьма дружелюбно. Вздыхая и сетуя на крайнюю неприспособленность его хижины для обитания в ней женского пола, он умудрялся быстро преображать внутреннее пространство. При помощи какой-то конструкции Толл на скорую руку соорудил подобие ширмы подле небольшого топчана, который должен был служить кроватью, позволив Нини обустроить образовавшийся отдельный угол, как ей вздумается. Вместе они перенесли из повозки нехитрый скарб девушки. Старика удивило немалое количество снадобий, трав и всевозможной посуды. Немногим позже стали накрывать на стол. Вернувшись с прогулки, наставник и его спутник присоединились к хлопотам. За ужином Нини наконец-таки удалось рассмотреть незнакомого мужчину. Помимо роста и крепкого телосложения он привлекал внимание своей благородной внешностью. Менее всего он был похож на рыбака или простолюдина. Определенно, Дарут принадлежал к знатному роду. Об этом говорила не только его внешность, но и манера держаться, грамотная и уверенная речь. Еще девушка заметила, что, скорее всего, незнакомец недавно перенес болезнь либо травму – дыхание его было затруднено, а движения скованы. На секунду Нини показалось, что она где-то видела это красивое мужское лицо. Заметив любопытство девушки, Ноон прервал ее внутренний диалог и, склонившись к уху, произнес:
– Ни слова. Всему свое время, – и вновь вступил в беседу с хозяином хижины и Дарутом. В разговоре обсуждали события, произошедшие в замке и землях королевства за последние месяцы. Когда наставник рассказывал о том, что Тибе пошел на поправку, Дарут оживился и радовался, словно услышал добрую весть о старом друге. Очень осторожно и бережно Ноон описывал бытие королевского семейства – Асаны и детей. Нини заметила, как тень грусти промелькнула на благородном лице Дарута. В конце ужина герольд решил познакомить Нини поближе с хозяином хижины. Оказалось, что Толл – друг юности Ноона. Описывая его познания, герольд вогнал старого друга в краску, до того скромен был этот человек. А Нини, попав в распоряжение Дарута, попутно должна была осваивать мастерство Толла, чтобы ее ученичество не прерывалось. Утром наставнику предстоял обратный путь. Старик собрался сопроводить друга до первой деревни, для этого он привязал своего коня к повозке и сам сел ею управлять. Ноон дал последние указания, обнял провожающих и простился. Нини вернулась к хижине и наблюдала, как повозка медленно исчезает, растворяясь в густой зелени леса. Девушка перевела взгляд: одинокая фигура Дарута, уже не скрывающего своего лица под накидкой, четко вырисовывалась на фоне утренних вод озера, подсвеченных розовым оттенком восходящего Солнца. Что-то мощное и благородное было в этом незнакомце. Стать воина и… величие короля. Правильные черты аристократически бледного лица, оттеняли черные волнистые волосы… И тут она вспомнила, где видела этого мужчину, и все поняла: перед ней стоял покойный ныне король Генрико. Медленно приблизившись к Даруту, Нини застыла на мгновение в глубоком поклоне.
– Ваше Величество, – она с почтением смотрела на Генрико, тот сначала смутился, но потом с улыбкой ответил:
– А ты действительно смышленая девушка, как и говорил герольд, думаю, мы подружимся, – король пригласил расположиться в одной из лодок, стоящих на берегу, и познакомиться поближе. Генрико интересовало все: откуда Нини, из какой семьи, как попала к Ноону, чем занималась в замке. Когда она описывала хлопоты по уходу за раненым Тибелусом, король внимательно слушал, искренне сопереживая и радуясь выздоровлению шута.
– А ведь я обязан Тибе жизнью. Он, к моему глубокому сожалению, винит себя, думая, что я погиб. Но если бы не мой друг… – Генрико замолчал, и без слов было понятно, что душевная рана короля глубока, и время лишь притупляет боль. После общения Дарут-Генрико решил уединиться, оставшись на берегу, а Нини вернулась в хижину. Тайна, которая внезапно раскрылась, вызвала у нее противоречивые чувства: с одной стороны, она стала особой, приближенной к самому королю, а с другой – с этого момента, являясь частью уединения Генрико, останется в этой глуши до той поры, пока король не явит себя миру. А значит, все это время путь в замок ей заказан. Влюбленная Нини закрыла лицо ладонями и зарыдала.