– Друг мой, я не хотел тебя напугать, просто в последнее время очень переживаю за свою семью, Асану и детей. Обещай мне, что всегда будешь рядом с ними, что бы ни случилось. Но имей в виду, – он шутливо пригрозил пальцем, – умирать в ближайшем обозримом будущем я не собираюсь, – с этими словами он подошел и крепко обнял совсем растерявшегося Тибелуса. Завершив прогулку, они отправились к ужину. И жизнь продолжилась в своем обычном ритме. Близилась зима. В преддверии холодов король устраивал праздничные турниры для своих верных воинов. По традиции приглашались и участники из соседних земель. Смелость и отвага, проявленные в подобных состязаниях, вдохновляли и королевских рыцарей, и простых зрителей. Поединки длились до первой крови или просьбы о пощаде. Смыслом действа была демонстрация воинской доблести и навыков. В конце подводили итоги и устраивали торжественный королевский прием в честь победителей. Сам Генрико в поединках не принимал участия с момента рождения детей, это была сердечная просьба его жены. Вечером в большом зале было шумно и многолюдно. За столами расположились преимущественно мужчины: рыцари, участники состязаний, молодые воины короля, славные герои прошлых лет. Подле Генрико находились Ноон, Тибелус и несколько стражей из охраны короля. Веселье было в самом разгаре. Асана почтила своим присутствием гостей, поприветствовав собравшихся, но через время удалилась. Генрико отпустил воинов охраны за стол, чтобы они немного отдохнули. Вместе с Нооном они обсуждали последние новости, касающиеся очередного военного похода их дружественного, но неуемного соседа-короля, с которым не так давно Генрико усмирял буйствующих дерзких захватчиков. Вспоминая недавние сражения, Король высоко отзывался о военных навыках противника, отмечая их дерзкую манеру ведения боя и бесстрашие перед лицом смерти. Он немного расстроился, памятуя, сколько жизней было принесено в жертву в тех сражениях. Тибе отлучился ненадолго – надо было обойти приглашенных за столами, многих из присутствовавших он знал лично. С некоторыми вместе обучался военному искусству и владению оружием. С юных лет он сопровождал короля, принимая участие и в веселых пирушках, и в учении, и постижении основ военного дела. Закончив обход, шут возвращался к месту, где оставил короля в сопровождении Ноона. Подойдя ближе, Тибе на секунду замер: перед Генрико стоял чужестранец в черном одеянии. Ноон при этом, покинув свое обычное место, выдвинулся немного вперед. Из-за шума не было слышно, о чем говорил незнакомец, но на лице короля проявлялись признаки гнева. Тибелус, ни минуты не медля, выкрикнул имя главного стража, и одним прыжком преодолев расстояние, оказался между королем и его собеседником. В это время чужестранец резко подался вперед, в правой руке его блеснуло острое лезвие. Удар, направленный на Генрико, принял на себя его друг, упавший в ноги нападавшего. Чужестранец ударом второго клинка, находящегося в левой руке, все же смог дотянуться и ранить короля в область сердца до того, как подоспевшая охрана скрутила его, прижав к полу. Ноон держал Генрико, который на глазах слабел и терял сознание. Опомнившись, воины кинулись к шуту, без чувств лежащему на полу лицом вниз. Кто-то из присутствующих аккуратно вынул из спины Тибе вошедший под углом кинжал и закрыл зияющую рану оружейной перчаткой. Ноон, сохранивший самообладание, наблюдая шок и растерянность окружающих его воинов, стал отдавать быстрые четкие указания. И вскоре короля доставили в покои в сопровождении лекарей, а шута отнесли в палаты неподалеку, дабы врачеватели могли оказывать помощь и ему. Нападавшего до поры кинули в темницу подземелья замка. Задержали и спутников прибывшего чужестранца для выяснения подробностей. Глубоко потрясенные гости разъезжались в тревоге за жизнь короля. Ноон, провожая их короткой речью, просил не распространяться о случившемся временно. Замок и его обитателей накрыла печальная мантия неизвестности и ожидания. И только герольд был собран и последователен в своих решениях и действиях. Он сам принес Асане горькое известие и вместе с ней посетил Генрико, окруженного лекарями и целителями. После чего отправил королеву в сопровождении охраны в покои, взяв с нее обещание беречь себя, детей и надеяться на лучшее, не вмешиваясь в процесс. Немногим позже Ноон заглянул к Тибелусу, над которым колдовали два врачевателя, обрабатывая рану, и вернулся к Генрико. Судьба вершила свое дело.
Тибе пришел в себя только через две недели. В один из дней он открыл с трудом глаза и долго не мог сообразить, где находится. Слишком светлая и просторная по сравнению с его каморой комната казалась незнакомой. Кто-то находившийся рядом, кого он не мог рассмотреть из-за слепящих глаза ярких лучей света, громко охнул и выбежал вон. Вскоре Тибе увидел перед собой Учителя. Он улыбался и приветствовал шута: