– Да как же так, вас совсем недавно перевернули на спину, почитай почти две недели на животе пролежали в беспамятстве! – она накапала в ложку какой-то вязкой терпкой густой жидкости и дала выпить. Понемногу боль утихала, и Тибе незаметно для себя уснул.
В это время Ноон в зале, где обычно проводились советы, внимал рассказу Асаны, только что возвратившейся из поездки. Она пребывала с визитом дружбы у соседнего короля, того самого, которому помогал отстоять независимость своих земель ее покойный муж. Королева осталась довольна. Ее принимали торжественно, соблюдая придворный церемониал и оказывая почести. Сосед монарх, Идеральт, показался ей воспитанным, умным человеком. О его воинской доблести ходили легенды. Описывая подробности, Асана, не упуская ни малейшей детали, передавала герольду в точности каждое слово. Целью визита, разумеется, являлось заключение договоренностей, устных и письменных, о мирном соседстве. В итоге Асане удалось заручиться поддержкой Идеральта и его союзников. Территории королевства Генрико были слишком лакомым куском для воинствующих недоброжелателей. Потому такого рода сотрудничество служило бы гарантией мира и безопасности – сосед имел репутацию сильного правителя. Королева так увлеклась, что откровенно поведала Ноону о симпатии Идеральта, высказанной в ее адрес. «Буду честен, – при личном общении с уважением обратился к ней монарх, – и в память покинувшего нас Генрико, и из личной выгоды я ищу мира. В искренности Ваших намерений я уверен, но если к власти придет кто-то другой, как знать, сможем ли мы найти взаимопонимание, – сделав паузу, Идеральт продолжил, – я бы, разумеется, почел за честь предложить заключить союз иного рода, но уверен, что это, скорее, оскорбит, чем обрадует Вас, королева». Увидев, как лицо Асаны при последних его словах залилось от смущения алым румянцем, он тут же сменил тему, пытаясь немного разрядить обстановку: «Только не подумайте обо мне скверно, я не из монархов-самодуров, которым корона, врастая со временем, начинает давить на мозг, повреждая его, – усмехнулся король и, выдержав паузу, продолжил, – несмотря на возраст, я сохранил трезвость ума и буду неимоверно рад, если Вы узрите во мне просто друга», – в заключение беседы предложил дружеское расположение Идеральт.
Королева описала Ноону, как сложно ей пришлось в обществе мужчины-монарха, но цели были достигнуты, заручившись поддержкой такого могущественного соседа, Асана заботилась о мире и безопасности своих подданных. Герольд почтительно поклонился:
– Моя королева, Вы проделали огромную работу. Уверен, Генрико, наблюдая за Вами с небес, гордится своей возлюбленной! – тень страдания проступила на лице Асаны, сделав над собой усилие, вернув спокойствие, она благосклонно кивнула, и, поинтересовавшись здоровьем Тибелуса, тут же решила его навестить. Когда королева и герольд появились в комнате Тибе, он спал. Негромко пообщавшись с Нини, они не заметили, что Тибелус очнулся. Он тихо лежал, боясь шелохнуться, происходящее казалось прекрасным сном – сама королева пришла навестить шута. Когда же присутствующие все-таки обратили внимание на больного, он засмущался. Асана нежно взяла его за руку и принялась благодарить за смелый поступок. Тибелус просто оцепенел, он не мог вымолвить ни слова, тело то сковывало ледяным холодом, то бросало в жар. Заметив волнение ученика, герольд отвлек внимание королевы, чтобы Тибе смог прийти в себя. Единственное, что удалось вымолвить больному – так это слова преданности королеве. Пожелав выздоровления, Асана в сопровождении герольда покинула комнату.
Именно описанные выше события явились той причиной, по которой Даас сократил свое повествование о снах Ноона до момента начала трагедии. Он размышлял, что рано или поздно придется поведать об убийстве короля. «Но лучше поздно», – завершил он внутренние прения и влился к соплеменникам.