В Далени машина делопроизводства завертелась с неистовой силой. Тамошний полицмейстер – высокий и тощий блондин, чертами лица напоминающий ласку, – развернул бурную деятельность, мигом разослав срочные депеши в столичный сыск и Инквизицию с целью провести масштабное дознание, а заодно и разобраться, как много таких неподконтрольных деревень разбросано по подотчетному региону. Кроме того, он так страстно уцепился за Никласа, разглядев в нем потенциально полезнейшего агента, что даже отказался отпускать того обратно в Шеврень и предложил должность при своем отделе. Для Малахита перевод, безусловно, был запоздалым, но все ж таки шагом вперед – казалось, он не ожидал такого горячего приема.
По пути в Далень арестованный Иван Харитонович вдруг решил отбросить звериные повадки и якобы «прозрел». Ненадолго он даже добился, чтобы ему вынули кляп, и тут же начал нести околесицу, что был во власти демона, но теперь его разум очистился. Врал, врал нагло и беспросветно. Что же геммы, не распознают одержимого? Да и дар Нормы твердил, что это была ложь. Барина-душегуба определили в камеру, а Руте пришлось задержаться для обстоятельного свидетельствования против него, но девушка сохраняла завидное спокойствие и присутствие духа. К слову, всю дорогу Рута казалась отрешенной и как-то по-особенному счастливой, будто узнала нечто важное и это знание хранило ее теперь от любого зла.
За всей этой суетой геммам едва удалось выцарапать у полицмейстера документ, подтверждающий выполнение ими миссии. Но когда прозвучала заветная фраза «по личной просьбе министра мореходства», его настроение переменилось разительно, и он тут же соорудил заверительное письмо и снабдил его таким количеством печатей, что под их весом гнулась бумага.
Когда пришла пора садиться на бригантину – Илай заранее готовился прощаться с жизнью, – Никласу все же удалось вырваться, чтобы проводить новых товарищей.
– Приезжай к нам в Вотру, – пробормотала Диана, неловко обнимая его за шею.
– Ох, хотел бы я, да даже не знаю, удастся ли теперь, – усмехнулся Никлас, похлопывая младшую по спине. – Мне ведь еще сотню рапортов писать. И потом еще разъезжать по всей губернии.
Представив количество бумаг к обязательному заполнению, Норма вздрогнула. Ну конечно, кому, как не ей, этим заниматься? Прощай, здоровый сон.
Она не была так свободна в выражении своих привязанностей, потому ограничилась рукопожатием, как и братья до нее.
– Спасибо вам за все, Никлас. Если бы не вы… Я вас никогда не забуду.
– Главное, не забывай тренироваться, – подбодрил ее Малахит.
Пока они плыли на барке до Козьей бухты и дальше вдоль берега до Далени, Никлас упорно тренировал Норму метать кинжал. Ему даже пришлось подарить ей свой, так как казенный был слишком тяжел и дурно сбалансирован.
– Шучу, вас я тоже сохраню в памяти и вот здесь, – хохотнул он и постучал себя кулаком по груди.
С бригантины подали сигнал к отплытию, и трогательное прощание пришлось быстро завершить.
Следующие два дня они неслись по ледяным волнам, как будто за ними гнались морские чудовища, но на деле же торопились обратно к министру-ундину, и вся команда знала об этом, выжимая из парусного судна все соки. Илай успел завещать Лесу свои портянки, Диане гребень для волос, а Норме – мушкет.
– Самое ценное, – шептал он, обреченно закатывая глаза.
В общем, придуривался, как всегда.
Однако, зайдя в столичный порт, они никак не могли пришвартоваться. К бригантине пристало судно поменьше, и с него сошли служащие министерства мореходства.
– Приказом графа Лександра Водяного назначен глубокий досмотр всех грузов, больших и малых!
Пришлось доказывать им, что именно по распоряжению их начальника они так спешат в порт – в этом помогла старая грамота, подписанная Водяным. Бригантину все же задержали, а вот геммам дали возможность вернуться на сушу на малом судне.
– Кто-то разворошил логово осьминога! – доверительно сообщили им министерские. – Граф расправил жабры!
Оказалось, министр получил донесение чуть раньше, чем отряд вернулся в столицу, и, к его чести, не стал откладывать выполнение своей части сделки. То, что предполагалось рядовой, хоть и внеочередной, проверкой, неожиданно открыло пасть пучины. Вскрылись случаи взяточничества в таможне и целая сеть по торговле поддельными грузовыми ведомостями. Летели головы, служащие министерства сбивались с ног.
– Порты стоят, – жаловались они, заламывая руки, – все стоит!
«Похоже, граф Буль-Буль не на шутку развоевался», – пошутил Илай уже на берегу.
«Я тебя умоляю, перестань повторять слово в слово за Михаэлем, – попросила его Норма. – Это может плохо кончиться».
Но Илай только отмахнулся, переводя дух, – слишком он был рад снова оказаться на суше. И как нести службу с таким легкомысленным отношением?
