И точно – под самым куполом виднелось еще три желтых сингона. Илай потянулся и не достал, подпрыгнул – тщетно.
– Никак.
Михаэль прищелкнул языком, подошел ближе.
– Взбирайся ко мне на плечи, – и опустился на колени.
Помявшись мгновение, но решив не злить куратора промедлением, Илай сел. Михаэль с огромным усилием начал подниматься.
– Ну ты и кабан, Илай! – прокряхтел он.
Илай обиделся – какой же он кабан? Лес вон куда внушительнее, он по сравнению с ним так, пушинка-снежинка. Покачиваясь, конструкция из двоих геммов все же встала вертикально. Илай поднял руки и коснулся первого желтого сингона из трех. Пусто. Он дотянулся до второго – тишина.
– Ты скоро там? – хрипло спросил снизу Сияющий Топаз.
– Остался только один, надо сделать два шага влево, иначе не достать, – шепотом пояснил Илай.
– Чтоб тебя…
Михаэль на трясущихся ногах двинулся в сторону, и Илаю впервые забралась в голову крамольная мысль, что его обожаемый куратор – дохляк.
В этот момент Илаю удалось коснуться кончиками пальцев последнего желтого сингона, который, по извечному закону подлости, крепился выше прочих. От прикосновения камень на миг стал ярче, будто за ним в полости пряталась зажженная свеча.
– Это твой! – тихо воскликнул Михаэль, глядя снизу вверх. – Выковыривай его скорей.
Илай вцепился в него пальцами, ожидая, что глина будет тянуть камень обратно, но сингон будто только его и ждал и легко выскользнул Илаю в ладонь. В этот момент колени Михаэля не выдержали, и оба повалились на терракотовый пол.
– Химера рогатая, – охнул Илай, хватаясь за ушибленный затылок. – Как ты выжил-то при Прохоре?
Через долю секунды до него дошло, какую дерзость он только что сболтнул. Впервые нагрубил старшему, причем куратору и рыцарю Ордена.
– А никак, я прятался от него в Архиве, – прошипел Михаэль, но тут же ухмыльнулся, лежа раскинув руки в стороны. – Он меня просто ненавидел!
– Он всех ненавидит.
– Так и есть. Несчастный человек.
Оба гемма придушенно рассмеялись.
Далее было решено попробовать извлечь сингоны остальных членов отряда. Синяя сфера отыскалась быстро, хотя Илай ткнул почти наугад. Но и они с Нормой всегда были близки, словно кровные брат и сестра, – возможно, дело именно в этом. Красных было куда больше, и они казались проступившими на поверхности глины кровавыми каплями. Сингон Леса тоже нашелся, хоть ради него пришлось все же подпрыгнуть.
С камнем Дианы было совсем сложно – малахитов до нее пробуждали десятками, чтобы после отбросить за ненадобностью. Илай трогал и трогал прохладные влажные камни, но те упорно молчали. Он уже почти обошел купольный зал кругом, как вдруг ему в спину с размаху врезалось нечто тяжелое. Илай охнул от боли, обернулся и увидел у себя под ногами будто бы раздраженно посверкивающий изумрудно-зеленый сингон.
– Это был не я. – Михаэль примирительно поднял ладони. – Клянусь, он сам.
Янтарь посмотрел на выемку в стене, откуда сингон вылетел, будто маленькое пушечное ядро. Странно, ему казалось, он там уже смотрел.
Итак, у них оказалось четыре сферы. Небольшие, размером с некрупное яблоко или сливу. Прохладные, гладкие. Фрагменты сущностей его сестер, брата и его самого. Илай поочередно передавал их Михаэлю, а тот опускал в бархатный мешочек.
Тут в руках Илая снова очутился желтый сингон. Он был теплым, и в его глубине будто разгоралось живое крохотное пламя. Илай жадно всмотрелся. Теперь камень не казался однородным, где-то внутри он был прозрачным, словно состоящим из смолистых наплывов.
– Давай его сюда, – тряхнул бархатным мешочком Михаэль.
Но Илай не хотел отдавать свой сингон. Он не желал выпускать его из рук, точно он уже стал неотъемлемой его частью, органом, которым когда-то и являлся, но был безжалостно вырезан, вынут, отнят. Что же таится в его сверкающей глубине?
– Илай, это добром не кончится. Отдавай.
Янтарь дернул плечом, уходя от касания. Как смеют они…
– Илай!
Щеку ожгло. Наваждение схлынуло.
Потирая лицо, все еще растерянный, будто его только что разбудили, Илай покосился на куратора.
– У тебя глаза горели, как два факела, – буркнул Михаэль, затягивая завязки. – А здесь не лучшее место для экспериментов. Уходим.
Закрыв за собой двери в жуткую глиняную пещеру, они быстро миновали ледяное подземелье и приблизились к потайной лестнице. Михаэль сначала глянул вверх, желая в чем-то убедиться, и велел Илаю подниматься первым, поручив нести мешок с камнями.
Холод отступал неохотно, лениво вынимая из плоти геммов по одному ледяному когтю. Поднимаясь мимо последней из заблокированных ловушек, Илай вдруг заметил, что одна подкова уже выпала из паза, а вторая и третья мелко трясутся, подталкиваемые изнутри силой то ли магии, то ли чудовищной сжатой пружины. Илай стал карабкаться быстрее. Но даже поднимаясь все выше, он не переставал вслушиваться в потренькивание механизма сквозь шорох одежд и дыхание Михаэля. Илай на предельной скорости выбрался из цилиндра лестницы и рывком вытянул на себя Топаза. В тот же миг две подковы, тренькая по камням, полетели вниз, и раздался металлический грохот.
