Она аккуратно освободила уши от дужек, затем спустила линзы к кончику носа и только потом сняла окуляры полностью. Постояла немного в тишине, привыкая, и открыла глаза. Те полыхнули мокрым изумрудом. Окуляры скрылись в большой заскорузлой ладони Никласа, а затем – в нагрудном кармане его потертого зимнего мундира.
– Сберегу, – пообещал он негромко.
Диана сделала несколько шагов в одну сторону, затем в другую, прищурилась на горизонт, задрала нос к небу, повернулась ухом к сосновому бору… И вдруг сорвалась с места, скачками пересекая снежную целину. Опешив, Норма сначала посмотрела на Никласа:
– Так быстро?
– Ты мне скажи, – хмыкнул мужчина и понесся следом. Норма за ними.
Диана летела выпущенной стрелой, по прямой линии, точно по кратчайшему пути до точки назначения. Впереди неумолимо вырастал лес, но, промчавшись меж первых черных стволов, она даже не замедлилась, не запетляла. Через какие-то секунды Норма потеряла из виду черный флажок ее зимнего плаща, и сердце тревожно зашлось – она же без защиты! По счастью, Никлас с окулярами в кармане тоже оказался быстрей Лазурита, а за этими двумя оставались четкие следы.
Спустя несколько минут безумной гонки Норме потребовался краткий отдых. Все же зря гонял ее Прохор вокруг монастыря – так толку и не вышло. Никакого толку. Выдыхая густые облачка пара, она привалилась к холодному стволу осины и согнулась, пытаясь выровнять сердцебиение. И тут бес дернул ее посмотреть себе под ноги. Норма ахнула и отшатнулась.
В снегу, промеж двух цепочек охотничьих, звериных и птичьих следов, лежала человеческая нога. Верней, ее остов в ошметках серой, давно сгнившей плоти, присыпанный снегом.
– Диана? – неуверенно позвала она, прижавшись к дереву спиной. – Ты это видела?
– Иди сюда, – раздалось впереди, – тут больше!
Чего именно больше, знать особенно не хотелось, но куда ей деваться? Сама же и вызвалась в поисковую группу.
Вскоре она обнаружила малахитов, склонившихся над человеческими останками. Неполными человеческими останками, если быть точной, – у тела отсутствовали почти все конечности, кроме правой ноги до бедра. Левую она уже видела. Мельком Норма отметила, что Диана вернула на нос окуляры, но выглядела непривычно бодрой, будто и не снимала их.
– Что скажешь? – деловито спросила она у Никласа.
– А что тут сказать? Останки женские, причем, скорее всего, молодой девушки, видишь? – Он указал на бесстыдно желтевшую тазовую кость. – Скорей всего, задрали волки, они же растащили кости. Но разложение такое, что наверняка не знаю.
Диана на корточках облазила пространство вокруг и с победным кличем указала куда-то в снег:
– Что нашла! – Остальные геммы подошли и склонились. – Могила же. Труп был закопан, только неглубоко, вот его зверье раскопало и сгрызло, что могло.
Норма почувствовала, как желчь толкнулась в горло, и отвернулась. Нет, не от трупного зловония, не от вида костей – от понимания:
– Ее убили, – выдохнула она с усилием.
Картина становилась все более зловещей. Одну девушку нашли мертвой возле ундиновой заводи. Другую небрежно зарыли в лесу. А если вспомнить, что голова так легко предположил, будто та сбежала…
– Сколько же их еще в окрестностях?..
– Найти могу, – мотнула головой Диана, отряхнув руки от липкой земли, – но это будет долго. Леса всегда полны смерти, к тому же зависит от срока. Эта умерла летом, не раньше. Вон, волосы на месте длинные и… Эй, ты чего?
Услышав в ее голосе едва ли не испуг, Норма взвилась на месте и обернулась. Но вместо чудовища или душегуба она увидела Никласа. Тот отошел на несколько саженей и отвернулся к стволу сосны.
Норма осторожно, бочком приблизилась к гемму.
– Ты что, знал ее? – предположила она, не решаясь, впрочем, касаться плеча Малахита. А что ей еще было думать?
Никлас стоял так тихо, что, кажется, задержал дыхание. Норме непривычно было видеть взрослого в таком состоянии. Ей почему-то вспомнилась истерика барона, потерявшего свою чудесную жар-птицу, но то был каприз, а здесь… Никлас обернулся. Его малахитовые глаза были сухи, но в них плескалась горечь.
– Не знал. Да и какая разница? Такая молодая. Такая страшная смерть.
Норма непонимающе сдвинула брови.
– Мне жаль ее, – раздельно произнес Никлас. – Только и всего. Она могла бы прожить жизнь, стать женой, матерью… А вместо этого стала чьей-то безвестной жертвой и поживой зверью.
Допустим, ни женой, ни матерью становиться не обязательно, вот, к примеру, Норме и Диане это вряд ли грозит, но тут она уловила проблеск, о котором уже успела благополучно забыть, – серо-голубое свечение окутало голову Никласа и тут же пропало, как солнечный блик, как обман зрения. Но Норма успела его расшифровать: Никлас был смертельно, непоправимо одинок. А еще он был способен на искреннюю жалость. Норма отступила на шаг и опустила руку.
– Что станем делать дальше? – нетерпеливо окликнула их Диана. Вот кому подобные терзания были совсем незнакомы.
Урядник тряхнул лохматой головой и расправил плечи.
– Нанесем точку на карту, чтобы ее нашли позже и перезахоронили по всем правилам. Сейчас нам нужно отыскать ундина.
