Значит, все так, как они успели предположить, – здесь уже два года орудовал систематийный душегуб. Этот вид был так редок, что считался едва ли не легендой. Когда Илай еще в учебке заявил, что хочет единолично поймать такого, Норма охладила его очередной справкой из статистики, мол, из сотни только один убийца может называться систематийным. Первые свидетельства о них появились еще при серафимах, когда те повелели отменить крепостное право, а хаотичное расселение крестьян по землям тогда еще молодой империи привело к неконтролируемому росту преступности и, как следствие, необходимости в организованном сыске.
Систематийники убивали… систематически. Одинаковым образом, одинаковых жертв и через примерно равные промежутки времени. Именно эти закономерности и позволяли сыскарям их выявлять и обезвреживать, но, увы, не всегда. Такие душегубы, несмотря на слабость к единообразию, были изворотливее прочих.
Илай потер ладони. Пока у него было не так много доказательств этой теории – разве что примерно одинаковый возраст жертв и даты их пропажи. Надо было, конечно, всех родителей привлечь к составлению портретов, но, во-первых, Илай бы умаялся рисовать десятерых девиц, а во-вторых, наверное, это было бы жестоко. Он и так видел за этот день достаточно слез.
– Ну что, ответили? – спросил с порога Лес, по-хозяйски вытирая об него ботфорты.
– Есть еще труп. – Илай пожал плечами. – Вроде как с лета в лесу пролежал.
– Э, так они нас обставят в два счета!
– В один. Сестры вот-вот схватят ундина, и конец истории. – Янтарь упер подбородок в подставленную ладонь и флегматично откусил от остывшего вишневого пирожка. – А кофе у вас водится? – с надеждой спросил он у жены головы.
– Сбитень есть, – буркнула та.
Но Илаю отчего-то подумалось, что она туда и плюнуть может, потому от идеи попить горячего он отказался.
«Я вот что понял, – заговорил он с братом неслышным голосом. Да, трепаться можно было и вслух, но как же тайна следствия? – Вот если бы мы узнали, как именно наш душегуб убивал, у нас появилось бы больше аргументов. Ведь как говорят: дело начинается с тела».
«А еще с орудия убийства», – непривычно коротко ответил брат, так что Илай воодушевился:
«Руки тоже могут быть орудием. Но мы знаем только о синяках, а эти олухи их толком и описать-то не смогли. А ежели там удавка была? Или яд? Или ранка малая, но точная?»
«Да какая разница. – Лес не удержался от того, чтобы пожать плечами. Голова с женой, сидя в дальнем углу, схватились за руки, чуя неладное. – Сейчас Норма допросит того ундина и все узнает».
«А ежели нет?» – не унимался Илай.
Лес долго не отвечал. Илай тем временем вновь углубился в свои записи. Десять девиц, одна в земле, одна в лесу. Где остальные? Может, на дне заводи? Тогда их до лета не достать, и то надежней будет отправить сюда капурнов, уж они-то в этом мастаки. И кто бы мог подумать, что он, гемм, воспитанный Церковью, допустит возможность просить о помощи этот орден?
«То есть ты допускаешь, что убийцей мог оказаться не ундин?» – отозвался Лес спустя несколько минут. Взгляд его был необычайно серьезным. Пляшущее пламя свечей чертило на его лице дикие тени, превращая почти в незнакомца.
Илай вспомнил слова Михаэля:
«Я допускаю все и тебе советую».
«Хорошо, – угрюмо кивнул Лес. – Тогда пошли».
– Куда? – опешил Илай уже вслух.
Брат встал во весь свой немалый рост и направился прямиком к хозяевам избы. Жена головы охнула, будто увидела его впервые, и прикрыла лицо уголками косынки.
– Дайте нам две лопаты, – сказал Лес и добавил: – Пожалуйста.
Голова коротко кивнул и бросился вон, зачем-то придерживая себя за уши. Илай проводил его удивленным взглядом. Загремело в сенях, потом на подворье. Меньше чем за минуту он вернулся с двумя лопатами – подлиннее и покороче.
– Теперь идем на погост, – скомандовал Лес ровным тоном.
Жена головы принялась подвывать, на лбу у хозяина выступили крупные капли пота:
– З-зачем?..
– Ларку выкапывать, зачем еще, – пояснил Лес, бросая брату его плащ – на улице к вечеру стало холоднее.
Илай не ожидал от него такой прыти, да еще и таких лихих решений. Они же не гробокопы, в конце концов!
Но вместо него возмутился голова:
– Вы что это удумали?! Не пу-щу, – завел он старую песню. – Могилу грабить?
– А там есть что брать? – задрал бровь Лес.
Жена головы взвыла пуще прежнего, добавив голосу дрожащих нот.
– Слушайте, мы должны осмотреть тело. – Илай решил вступить в переговоры. – Иначе в деле слишком много белых пятен.
– Без разрешения от барина не пущу! – уперся голова. – Его земля, его лес, его погост!
Янтарь разозлился. Он сообразил, почему так торопился Лес – труп нашли пять дней назад, и с каждым часом его состояние все ухудшалось. На улице зима, но подле реки даже снег таял, значит, и земля не такая ледяная, что внушало опасения. Если они решат ждать утра или решения барина, могут потерять какую-нибудь зацепку.
– Да где этот ваш барин? – прорычал Илай. – Что-то не видать его!
Голова тут же сник.
