Теперь любопытные взгляды наблюдателей выражали странную смесь надменности и безжалостности.
– А ведь и верно, все новобранцы только об этом и шепчутся, – припомнил вдруг Ульф. – Мол, она общалась с представителем Сотни.
Ви ощущала, как неистово саднило и першило в горле, но быстро произнесла:
– Я больше не под воздействием этого… как его… рувината.
– Руаванта, – снисходительно поправил Гирон, будто говорил с ребенком. – И вы заблуждаетесь. Его действие сохраняется в течение одного ниципца. Не так-то просто вывести его из крови, Вивиан.
Девушка почувствовала триумфальные интонации предводителя, будто он нашел для пыток идеальную подопытную, за спиной которой только что с лязгом захлопнулась клетка. Ви в этот миг с отчаянным видом перевела взгляд на экран, на котором все еще был выведен список фамилий. Это было самым неверным ее решением: в следующую секунду она уже задыхалась в кресле от ужаса – среди гостей Тенцоквиума значилось имя Ид'Омантиса-Террея Глоуроусаудерса.
Фэй подняла палец и указала за спину Гирона, будто обнаружила за ним призрака:
– Меня могут узнать! Мне ни в коем случае нельзя туда являться!
Лидер нехотя проследил за ее жестом, а затем вопросительно выгнул бровь.
Ви, стараясь вернуть равновесие и успокоиться, более убедительно произнесла:
– Тот, с кем мне пришлось иметь дело, указан в списке гостей. Я почти уверена, что он причастен к гибели моей семьи. Мне нельзя там быть, риск столкнуться с ним слишком высок.
Некоторые члены совещания не на шутку заволновались, приняв к сведению новый поворот в обсуждении: Калун что-то зашептал на ухо Крате, Альпетта обменялась парой реплик с Ульфом, Нуанг и Хэгвар разочарованно вздохнули, качая головами. Лишь один Гирон, казалось, не был впечатлен неучтенным ранее нюансом их тайного плана.
Ви уже ощутила спасительное облегчение, будто покидала эшафот, спасаясь от собственной казни, сыграв козырной картой, которую никто не ожидал увидеть на игровом столе. Но убийственное спокойствие лидера напрягало и не предвещало ничего хорошего.
Он еще раз обернулся на список фамилий, а затем властно молвил:
– Придется пренебречь некоторыми угрозами и пойти на риск. – Поймав испуганный взгляд Вивиан, Гирон продолжал рубить сплеча холодным, рассудительным тоном: – На приеме вместе с неуказанными дополнительными гостями и обслуживающим персоналом будет около тысячи существ. Шансы пересечься с кем-то конкретным, если специально не искать встречи, в процентном соотношении не так уж велики.
– К тому же вариантов больше нет, – выразил согласие Ульф, поддакивая вожаку.
– Из всех кандидатов у нас только один, контактировавший с Элитой, – произнесла Альпетта, глядя на Ви как-то отрешенно, будто на ее месте представляла оружие или инструмент выполнения поставленной задачи.
– Вы… У вас… – Вивиан, ощущая подступавшую от нараставшего волнения тошноту, впала в речевой ступор и не могла до конца сформулировать предложение, которое давно выстроилось в ее голове.
Она все же заговорила, не дожидаясь, пока ее перебьют, пользуясь сложившейся заминкой:
– Вы ведь можете достать руавант контрабандой, тогда с миссией справится любой из вас! – Беспокойство и страх оказаться на передовой, защищая идеалы, которые ей чужды, начали перерастать в приступ бесконтрольного гнева. – Я ведь даже не одна из вас! Как вы можете полагаться на меня?!
– У нас нет иного выбора, кроме как воспользоваться услугами наемной контрактницы, которая очень удачно оказалась нашей должницей, – самоуверенно хмыкнул Гирон, в противовес Фэй будучи абсолютно спокойным.
Калун сочувствующе посмотрел на «первичку», явно выражая сожаление о ее спасении на Кварцевой площади.
Атальд, поправляя складки комбинезона на животе, объяснил девушке:
– Заполучить руавант мы не можем, его запасы доставляют на Кеотхон раз в полэвтарка и охраняют не хуже, чем СМЧ.
– Чего лукавить, за время существования движения мы даже не выяснили, где его хранят, – сообщила Крата, дерзко отвечая на острый взгляд толстяка, который явно не собирался открывать такие подробности первой встречной.
Вивиан все это уже перестало волновать: она чувствовала, как скатывается прямиком в бездну. Внутри клокотали обида и чувство беспомощности, ведь ее толкали на акт самопожертвования во благо общества, до которого ей не было никакого дела еще совсем недавно, когда вся ее жизнь вращалась вокруг более низменных и мирских понятий: смен у котла, дороги домой, отца и сестры.
Она никогда не ощущала в себе тягу к духовным, героическим поступкам или заботам о высших целях, не задавала вопросов и не лезла туда, куда не следовало. В ней от рождения не было столь необходимого неравнодушия, великодушия и благородства, которые побуждают людей наступать на горло собственным принципам и инстинктам самосохранения и совершать подвиги.