Ви не нужен был этот груз, взваленный на нее кучкой дилетантов-фанатиков, которые в скором времени обратятся в пыль, стоит только старшим классам плотнее ими заняться. Ожесточившись, Ви ощутила злость за то, что ее семья, которая всегда старалась жить, никому не доставляя неудобств и не мешая, самым гнусным образом оказалась перемолота этим социумом, а ее саму обратили в марионетку, которая должна была послужить анархистам. Она уже не вслушивалась, что дальше говорил Гирон своим раздражающе собранным и мирным тоном, но, разобрав слово «свободны», первой выскочила в коридор.
Возможно, она была не права, не отличая черное от белого, но на выходе из зала заседаний ее охватили те же самые чувства, что завладели ею после стремительного бегства из кабинета, где проходила ее беседа с Идо. Вивиан, ни на кого не оглядываясь, спешила укрыться, чувствуя, как голова гудела, будто электронная панель.
Добравшись до своей мини-комнаты, Ви ввела пароль и села на кровать, спрятав в ладонях лицо. Она ощущала себя так ничтожно, будто ей заломили руки, распорядившись ее судьбой. В порыве отчаяния Фэй чуть было не решилась бежать, проклиная тот день, когда потеряла сознание у логова этой общины, как вдруг внезапно посетившая мысль охладила ее пыл. Она ведь теперь имела больше прав на то, чтобы повстанцы помогли раскрыть дело о смерти сестры. С их ресурсами и после официального знакомства с инженерным штабом она могла узнать о тайнах, мучивших ее, найти ответы на все свои вопросы.
Ви выдохнула, стараясь привести мысли в порядок, иначе в сумбуре панических восклицаний и обвинений было крайне тяжело сохранять ясность и мыслить трезво, прагматично. Не успела она насладиться целительным действием одиночества, как послышался писк панели и электронные махины разъехались в стороны. Через порог ступила изящная, длинная нога в высоком сапоге.
Крата приподняла уголки губ в приветственной улыбке.
– Ты вылетела так быстро, как луч из бластера, что я даже не успела тебя остановить.
Ви вынужденно подняла взгляд на сержанта, но не сумела выдавить ответную улыбку.
«Вторичка» сделала два шага по комнате и уперлась в стену.
– Мда, не разгуляешься здесь. Но на прошлой базе спала бы в общем ангаре, так что уж лучше хоть какое-то уединение, – произнесла она, и Ви почувствовала признательность за ее небезразличие.
Затем Крата, стоя над «первичкой», спросила:
– Как ты, храбрячка?
– Пока жива, как видишь.
Крата, чувствуя, в каком смятении пребывала Фэй, говорила с ней ненавязчиво и мягко:
– Я хотела застать твое пробуждение, но пришлось отправиться на поверхность по поручению.
– Ничего особенного ты не пропустила, – вздохнула Ви.
«Вторичка» неловко пожала плечами, явно не имея большого опыта в светских беседах:
– Ну а ты освоилась здесь?
Ви не знала, что на это ответить, поэтому Крата, заметившая ее нерешительность, сменила тему:
– Уже успела заметить, что Калун, кажется, симпатизирует Моад?
Тут Вивиан предстояло призвать на помощь всю свою смекалку, так как неожиданный вопрос Краты казался каким-то двусмысленным и мог содержать какой-то подвох. Сопоставив факты и не желая показаться невежественной, Ви высказала давно сложившееся предположение:
– Думаю, тебе он симпатизирует гораздо больше… – Вивиан напряженно вглядывалась в неоднозначное выражение на лице сержанта, не понимая, прогадала ли она или попала в точку, ведь оба носили фамилию Геапола, но не смахивали на брата и сестру.
– Ну, естественно, он будет симпатизировать своей матери, но я сейчас о другом виде симпатии, – проговорила Крата, забавляясь растерянностью, возникшей на физиономии «первички».
– Ты его мать?!
– Не кровная, но да, мать, – с нежностью произнесла Крата.
Пазл в голове у Ви не желал складываться воедино. Слова Краты не имели никакого логического смысла. Вивиан, сбитая с толку, озадаченно прищурилась:
– Разве мать бывает не кровной?
Крата, в чьем по обыкновению холодном и дерзком взгляде вдруг проступила несвойственная ей теплота, терпеливо заговорила:
– Мать может являться приемной. Ну, если до конца разобраться в терминологии, то формально я его мачеха.
Вивиан была поражена тому, как легко Крате дались эти слова, фактически уличавшие ее в незаконных родственных связях, ведь иметь дело с чужим ребенком категорически возбранялось, поэтому и не существовало легальных повторных браков и сводных семей.
Крата, ничуть не задетая изумленным и напуганным видом «первички», мягко покачала головой. Она давно привыкла к подобного рода ужасу, охватывавшему любого, кто узнавал о ее «небиологическом» материнстве, что в системе классов являлось тяжким преступлением.
Все же Вивиан, хоть и огорошенная этой новостью, не испытывала никакого осуждения и возмущения, на личном, горестном семейном опыте понимая, каким сложным путем судьба переплетала людские связи и отношения.
Крата почувствовала это понимание, исходившее от Ви, поэтому пояснила:
– Это долгая и грустная история. Поделюсь как-нибудь за стаканчиком зистиата, идет?
– Идет.