Дима отправил в рот довольно большой кусок индейки и принялся жевать, пользуясь этим как передышкой. Он думал и никак не мог придумать никакой достаточно весомой причины, чтобы он мог пригласить в театр девушку, с которой «просто трахался», и даже одеться в костюм ради этого. Все, что всплывало в его голове, было либо бредом, либо отмазкой, либо и тем и другим сразу. Он не знал, что сказать Пете, поэтому попытался рассказать правду.
Терехов слушал очень внимательно, жмурясь, хмурясь, закатывая глаза, к концу рассказа он все чаще стал приподнимать брови и, покачивая головой, говорить взглядом: «Ты дебил».
– Ну вот и все, – закончил Дима. – Хороший секс и ничего больше.
– Ничего, кроме, – Петя начал загибать пальцы. – Театра – раз, постоянного пребывания в ее доме – два, ежедневных переписок – три, необоснованных припадков ревности – четыре, признания ее «остроумной, смешной, красивой» – пять…
– Еще «стервозной, ворчливой и надменной». Это важно, – напомнил Дима.
– Ты даже сейчас произносишь эти слова как комплимент.
– Увы, это часть ее остроумия.
– То есть даже в ее негативных чертах ты видишь нечто приятное для себя?
– Мне не нравится, куда ты клонишь.
– Я не удивлен. Послушай, тебе всегда было тяжело говорить о своих чувствах…
– Только не это! Вот не надо из меня душу выворачивать! Я потому и не хочу с тобой говорить, что всегда заканчивается этим!
– Не кипятись, чайничек. Послушай просто, ладно? Может, ничем травмирующим для тебя наши разговоры и не заканчивались бы, если бы ты давал мне спокойно высказаться, а не воспринимал все в штыки. Не вставай в оборонительную позу. От меня-то защищаться тебе зачем? Я не враг тебе и не ровесник, чтобы тебя высмеивать. А вообще, вы, зумеры, такие все циничные, будто не люди, а автоматы для счета денег.
– Что ты сказать-то хотел?
Когда Дима начинал говорить таким тоном, ему хотелось открутить голову, но Петя старался терпеть, особенно теперь, когда мысль об отцовстве заставляла его трепетать в ожидании грядущего хаоса.
– Что ты не должен оставаться один. Только и всего. Если ты испытываешь какие-то чувства к этой девушке, – заметив, что Дима собирается возразить, Петя поднял руку. – Хорошо, скажу иначе. Если ты находишь, что она во многом отличается от всех, с кем ты имел дело раньше, и тебе приятно проводить с ней время, – предложи ей встречаться.
– Зачем? Предлагать человеку встречаться означает две вещи: либо ты его просто резервируешь на время, пока тебе с ним хорошо, навязывая моногамию, либо ты признаешь, что рассматриваешь его кандидатуру на узаконивание ваших отношений – то есть за этим твоим «встречаться» подразумевается брак. Я определенно не рассматриваю брак ни в какой перспективе: ни в ближайшей, ни в среднесрочной, ни в долгосрочной, ни в ближайшую этак жизнь вообще.
– В твоей голове все так сложно, – с мягкой улыбкой сказал Петя. Длинные пространные предложения выдали Диму с головой. Он и сам размышлял о том, чтобы начать встречаться с Катей, навязать ей моногамию, чтобы она перестала думать о том, что будет после, и обратила внимание на то, что есть сейчас. – Ты слишком глубоко копаешь. Тебе стоило бы замедлить работу своих извилин и просто наслаждаться.
– Мои извилины затормаживаются, только когда я пью.
– Тебе тяжело именно потому, что ты сопротивляешься тому, чего тебе хочется, потому что это «иррационально». Просто отдайся течению, оно само тебя вынесет в правильную сторону. Сходи, насладись хорошим вечером в приятной компании, не натягивая на себя роль насмешника и искусителя…
Дима согласно кивал.
– …и предложи этой девушке встречаться.
– Тьфу ты, и снова здрасьте! Да не буду я!
– Впрочем, да, это глупо. Вы уже встречаетесь, – Петя засмеялся, видя, как багровеет лицо Димы. – Как ты злишься! Тебя это так задевает, что мне хочется и дальше давить на тебя.
– Всегда знал, что ты садист.
Оставшееся время они болтали о работе. Петя снова громко возмущался тем, какие женщины в их профессии нерасторопные, как они все знают из теории, а на практике просто пеньки, зато термины у них «чуть не из жопы сыпятся». Уже на выходе, когда Дима вытащил туфли из сумки и начистил их до блеска, Петя настойчиво завернул его в свое зимнее пальто и вдруг горячо обнял.
– Ты мне очень дорог.
Дима хотел, но не мог сказать того же – слова застревали у него в горле, и слезы жгли глаза от неожиданно накатившей волны благодарности.
– Помнишь, я тебе говорил, что все будет хорошо, – крепко держа его за плечи, спросил Петя. – Разве я тебя обманул?
– Нет. Все и правда стало хорошо.
– Тогда послушай меня и сейчас. Ты все еще в белой полосе, Дим. Воспользуйся шансом. Девушки любят стабильность, и она в любой момент уйдет от ветреного тебя, если ты и дальше будешь ветошью. И поверь, тебе будет
***
Катя не находила себе места весь день. Она то и дело бросала взгляд на часы, боясь опоздать, и в груди разрасталась непонятная тревога. Несколько раз она переделывала прическу, макияж в этот день не ложился, да и платье теперь уже казалось ей совсем не таким хорошим, каким было изначально.